– Что-то еще?

– Да, кое-что. Около половины пятого вечера вы вызовите двух крепких жандармов из управы. Постарайтесь, чтобы они были одеты в штатское, но выглядели при этом как жутко официальные господа. Заявите - опять-таки публично - что вы конфискуете одно из личных дел до особого распоряжения а архив бюро по кадрам опечатываете, как минимум, до завтрашнего вечера. Возьмите с собой папку - любую папку - и унесите, но обязательно так, чтобы не было видно, чье именно это дело.

– Ага.
– жандарм глубоко затянулся сигаретой и раздавил окурок в пепельнице.
– Я, кажется, понял, чего вы хотите добиться. Вы думаете, что у предполагаемого шпиона и убийцы сдадут нервы и он, запаниковав, наделает глупостей? Бросьте. Если он профессионал, то это будет просто очередной дешевой комедией, а этот ваш шпион посмеется над нами в кулачок.

– Вы правы, Смайл. Но я не закончил. Господин Форинт попросит вас поместить его драгоценные чертежи в хранилище управы на время расследования. А вы откажетесь. Сперва. А потом попросите пару дней на получение разрешения от начальства.

...Кабинет Франсуа Форинта, ответственного директора и совладельца тудымской Пружинной фабрики располагался на пятом этаже административного корпуса номер два и одной из своих стен выходил прямо в цех окончательной сборки. Эта стена представляла собой сплошное стекло - Форинт в редкие свободные минуты страсть как любил наблюдать за работой отлаженного механизма сборочного цеха. Это успокаивало его нервы. Из тех же соображений на стекло было наложено заклятье полной звукоизоляции с пожизненной гарантией. Это, правда, не особо помогало: звуки прекрасно проникали в кабинет через камень стен и железную арматуру, но фабрикант не жаловался, похоже, воспринимая фабричный шум примерно так же, как механик воспринимает грохот парового двигателя: шумит - значит работает, значит, все хорошо.

Впрочем, сейчас, в самый глухой час ночи, когда пульс Пружинной замедлялся до едва слышного биения горячего воздуха за отопительными решетками и редких щелчков остывающего металла в цехах, в кабинете было тихо. Тихо и темно; только кое-где на громадах станков чернеющих за стеной-окном тускло мерцали зеленые лампы служебной сигнализации.

По длинному, полному теней коридору ведущему к дверям кабинета директора двигалась темная фигура.

Это был человек в черном плаще, больше, однако, похожем не на монашеские одеяния, а на маскировочные халаты армейской разведки: ткань плотно облегающая руки и ноги, широкий пояс со множеством пристяжных сумочек и высокий капюшон, полностью скрывающий лицо. Следователь ДДД Фигаро мгновенно опознал бы в этом наряде форму королевского спецотряда "Ночные Снайперы" - не хватало только винтовки класса "Осирис" за спиной.

Ковер на полу сам по себе глушил шаги, но человек двигался настолько бесшумно, что впору было заподозрить его в нематериальности: так мог бы двигаться призрак или иллюзия. Ну, или кто-то, кому хватило денег на персональный колдовской глушитель звука.

Фигура в плаще остановилась перед дверью директорского кабинета и некоторое время стояла неподвижно. Затем таинственный ночной посетитель положил руку в перчатке на дверную ручку и нажал на ее позолоченный рычаг отлитый в виде львиной лапы.

Ничего не произошло - дверь была заперта. Человек тихонько вздохнул и достал из внутреннего кармана длинный зеленый стержень, похожий на карандаш-переросток, которым затем слегка коснулся замка.

Что-то сухо щелкнуло; стержень заискрил и сменил цвет на красный. Человек в плаще чертыхнулся и спрятал странное приспособление в карман, достав вместо него похожий стержень, только потоньше, цвета графита, который сунул прямо в замок.

Раздалось шипение и замок мгновенно раскалился добела, а затем с печальным хрустом вывалился внутрь кабинета, оставив после себя огромную дыру в окованной железом двери. Запахло паленым ворсом. Ночной взломщик толкнул дверь - та даже не скрипнула - и вошел в кабинет.

Человек в плаще аккуратно прикрыл за собой дверь, потушил каблуком сапога тлеющий ковер, обогнул огромный стол для заседаний, попутно подвинув на место одно из кожаных кресел на колесиках, и, подойдя к висящему на стене портрету с которого хмуро взирал увешанный медалями господин с внушительным животом и обвислыми щеками, резким жестом толкнул позолоченную раму. Зашуршали по скрытым направляющим невидимые ролики и портрет, словно дверца шкафа, отъехал в сторону, открывая взору черный квадрат стенного сейфа.

Здесь, у дальней стены, было довольно светло: одинокая лампа в цеху посылала в кабинет тусклый электрический луч. Ночной посетитель провел пальцем по поворотному механизму замка, похожему на водяной вентиль, чуть слышно усмехнулся и принялся уверенно вращать пальцем кодовый диск. Вж-ж-жж! Пауза. Вж-ж! Пауза. Когда механизм прожужжал восьмой раз замок щелкнул и освободил стопорный шпенек. Человек в плаще крутанул ручку и, открыв массивную дверцу сейфа, достал из его недр длинный черный тубус.

В этот момент под потолком вспыхнул свет.

Человек в плаще резко обернулся.

У стенного выключателя стоял низенький человечек лет пятидесяти, одетый в черное зимнее пальто. На его голове красовался потертый котелок горчичного цвета, лихо заломленный за ухо, а на полу, у ног обутых в тяжелые коричневые ботинки, стоял саквояж, похоже, побывавший под колесами паровоза. Человечек усмехнулся и помахал ручкой.

Человек в плаще (теперь стало видно что его тело покрывает легкая черная дымка явно колдовского происхождения, полностью скрывавшая лицо и смазывающая контуры тела) молниеносным жестом схватил свободной рукой неприметный амулет болтавшийся на шейной цепочке и... исчез. Вот он только что стоял возле открытого сейфа а в следующий миг темная фигура с тубусом в руке словно растворилась в воздухе, оставив после себя только облачко дыма с сильным запахом озона. Раздался топот невидимых ног, дверь кабинета распахнулась сама собой а в следующий миг...