– Я-то учился, - вздохнул следователь, да только все уже забыл. Не поверите - дроби приходится в столбик складывать, на бумажке... Обленился. Потому-то и арифмометр не покупаю - я так и таблицу умножения забуду.

Лиза звонко засмеялась.

– Ну, вам-то праздность не грозит! Особенно сейчас, когда на вас навесили столько дел сразу!

– Вы, небось, уже и про генерала Штернберга знаете?

– Да вся округа уже знает, - она махнула рукой.
– Слуги растрезвонили, да и королевская охрана работает в три смены, а отдыхает в «Утке и котле», так что, сами понимаете... Ума не приложу, кому сдался старый греховодник? Он и так на ладан дышал, да и за воротник закладывал, по слухам, регулярно. При сердечной слабости - верный путь в гроб.

– Это да... А почему, кстати, «греховодник»? Он что, девок портил?

Она опять расхохоталась, и смеялась, пока из глаз не потекли слезы.

– Ой, Фигаро, ну вы и скажете! Девок!.. Нет, генерала больше интересовали деньги. Я слышала, война с Рейхом сделала его миллионером, но никто так и не понял, откуда к нему пришло такое богатство.

– Тогда многие разбогатели. Война - дело хлебное.

– Да, но никто не делал из этого тайны. Например, семья Вивальди из Зеленого Посада, разбогатела на германском золоте, станках и картинах. Штоффы из Разлива сделали состояние на перевооружении королевской армии. Но вот откуда взялись деньги у Штернберга - загадка. Если бы не его Звезда Героя, газетчики бы генерала с потрохами сожрали.

– В любом случае, теперь он нам ничего не расскажет...
– Фигаро вздохнул.
– Лилия, гляди ж ты... Тут что, стояла крепость?

– Нет, просто наблюдательная башня.

– На берегу пруда?

– Пруд появился, когда разрушилась плотина на реке. Лет триста назад. А башня пришла в упадок задолго до этого - к тому времени граница отодвинулась так далеко на запад, что следить с нее стало не за кем, разве что за торговыми караванами. Но потом даже они исчезли.

– То есть, эти места долгое время были заброшены?

– Да, очень долго. Заказнику «Черные Пруды» всего-то лет семьдесят.

...Некоторое время они молчали, глядя на воду. Затем Фигаро спросил:

– Лиза, а что это у вас за чехол, который вы постоянно с собой таскаете? Там у вас ружье?

– Нет, - она улыбнулась, - я не фанат охоты. То есть, я ничего не имею против - у меня родители были страстными охотниками, но сама я... Не знаю, как-то не лежит душа. А в чехле у меня...
– она аккуратно расстегнула хитрую застежку и достала...

– Ого! Да это же гитара!

– Не совсем. Но для простоты можно сказать что гитара.

Следователь с уважением посмотрел на инструмент в руках девушки. Да, не гитара, но очень похоже: семь струн, пузатая дека, необычный квадратный резонатор... Судя по слою зеленой патины, покрывавшей колки, странной темной пыли, въевшейся в лакированное дерево и загадочному, какому-то церковному запаху, это была старинная и дорогая вещь.

Девушка задумчиво взяла несколько аккордов, подкрутила пару колков и протянула инструмент следователю.

– Держите.

– Что?..
– Фигаро поперхнулся.
– Я... Да я почти не умею... И это не гитара, к тому же...

– Держите, держите, теперь не отвертитесь!
– Лиза восторженно зааплодировала.
– И не смотрите так, будто увидели дракона; если играли на гитаре, то все в порядке. Здесь тот же принцип, только гриф тоньше и уже, так что аккорды с баре брать удобнее... Во-о-от, правильно! Отлично держите руки!

– Я не играл со второго курса, - пропыхтел Фигаро.
– Боюсь, я просто порву вам струны... И у меня нет медиатора.

– Возьмите золотой империал, он идеально подходит.

– В Академии я играл медяком - не было у меня золотых... Да и не знаю я ничего путного!

– Да ладно! Ни одной студенческой песенки? Даже «Куплетов двоечника»?

Следователь густо покраснел.

– Они же все неприличные!

Лиза хитро прищурилась.

– Готова спорить, что знаю куда больше пошлых песенок чем вы, Фигаро. И если вы немедленно не начнете играть, я спою вам про солдата и кухарок!

– Ой!.. Не надо. Я сейчас...
– Фигаро прикусил губу и задумался.
– «Отличник», точно! Она хоть туда-сюда... Как же там... А-эм дэ-эм...
– Он вдруг решительно ударил по струнам и, прочистив горло, запел:

– Отдали предки меня в институт,

Чтобы я там колдовал!

Я, хоть и был не по возрасту туп,

Все экзамены сдал!

Лиза щелкнула пальцами и подхватила:

– На первом курсе я пил до смерти,

На втором - бухал как топор,

А как я выжил на курсе третьем -

Не пойму до сих пор!

Следователь, зажав все струны на третьем ладу указательным пальцем, взял разухабистый «Алхимический квадрат», перехватил «гитару» как пулемет, и лихо заорал:

– На курсе четвертом впервые открыл