— О, не начинай. Мне больше не шестнадцать, и я не верю в такие сказки.

Эта глупая вера в то, что между ней и Финном, пока они ещё встречались, было что-то сверхъестественное. Волшебное. Магическое. Что-то, что заставляло их вновь и вновь сходиться обратно. Они ссорились, расходились, но в конечном счёте всё равно возвращались друг к другу. И в те периоды, что они были порознь, они постоянно вспоминали друг друга. А ещё их случайные встречи происходили действительно в самых неожиданных местах, как будто они притягивались друг другу как стрелка компаса к северу. И конечно, в их возрасте, когда они были… влюблены, им это казалось чем-то волшебным. И они совершили в своё время глупость, как-то раз рассказав об этой их «магии» Нику, который поднял их обоих на смех и потом прикалывался над ними ещё несколько последующих недель.

Однако после того, как Финн уехал, вся магия закончилась. И Милли поняла, что это было самой бредовой бессмыслицей, которую она только придумывала в своей жизни.

— Очень жаль, ведь сейчас я понимаю, что, возможно, ваша магия действительно реальна.

Нет, пожалуйста! Ни один здравомыслящий человек не поверит в эту глупость.

— Пожалуйста, скажи мне, что он ничего не замышляет против меня. — Вдруг перед ними материализовался Финн, тем самым отрывая их от беседы.

— И вот почему Финн обмочил постель в семь лет, — сказал Ник очень громко, так, чтобы младший брат его услышал, а Милли попыталась сдержать смех.

Это была их старая шутка под названием «Внимание: Финн!», которой они пользовались когда-то очень давно, чтобы предупредить друг друга о приближении Финна. Она и не думала, что он ещё об этом помнит.

— О, какая жалость. — Скривилась Браун, а младший Вулфард хлопнул себя по лицу. — Я уверена, что он продолжает это делать до сих пор.

— Именно.

— Прошло уже три года, а вы по-прежнему используете это? — спрашивает Финн, закатывая глаза. — Разве нельзя уже придумать что-нибудь поновее? Пожалуйста.

— Это классическая история. Она никогда не устареет. — Пожимает плечами Ник, а потом тянется к брату, чтобы крепко его обнять, — видимо, те не виделись уже какое-то время.

Милли ничего не может с собой поделать — ей плохо от этой милой сцены. Её пожирает тоска. Теперь она ещё больше хочет, чтобы к ней тоже кто-нибудь приехал. Она ведь действительно скучает по своей семье.

— Ладно, давай не будем плакать перед Миллстер. Мы и так уже провалились перед ней, — продолжает Ник, отстраняясь.

— О, ничего страшного. — Качает головой Браун. — Я уже ухожу, мне как раз нужно попрактиковаться. — Она махает сценарием, который держала у себя в руках. — Рада была повидаться, Ник.

— Подожди, Миллстер. — Чёрт, в последние несколько дней её называли этим именем в несколько раз больше, чем за последние пару лет вместе взятых. — Мы собираемся пообедать. Не хочешь к нам присоединиться? Как в старые-добрые времена.

Милли сразу отрицательно покачала головой.

Во-первых, она ненавидит куда-то ходить, чтобы просто поесть.

А во-вторых, это бы означало угрозу разоблачения всех тех чувств и эмоций, что были у неё сейчас под замком.

— Нет, спасибо, ребята, — отвечает она.

Ник пихает Финна локтем в бок, чтобы тот настоял на её присутствии, но тот тоже отказывается, видимо, также не хочет, чтобы она присутствовала. Старший Вулфард бормочет что-то вроде «Идиот» и разочаровано выдыхает. Браун отходит ещё на несколько шагов назад, разворачиваясь к ним боком в сторону зеркального зала.

— Нет, серьёзно, лучше как-нибудь в другой раз. Но было очень приятно встретиться с тобой снова, — она быстро тараторит и уходит, не оборачиваясь и не давая им обоим даже возможности попрощаться.

Она очень хочет уйти. Немедленно.

То, что сейчас происходит между ней и Финном, меняется от плохого к ужасному, и она просто хочет избежать неловких моментов и разговоров. И, видимо, не только она одна.

Милли как раз только собиралась зайти в зеркальный зал, как заметила кое-кого. Какой неожиданный сюрприз — человек с мягкой игрушкой в руках потерянно ищет кого-то в толпе.

— Чарли! — кричит ему девушка, когда окончательно убеждается в том, что это именно он, бежит к нему и прыгает прямо на него, обнимая его за шею так сильно, как только может позволить её тщедушное тело.

Он отвечает на её объятие, прижимая её к своей груди.

— Миллс, — шепчет Чарли, и Милли чувствует, как у неё по щекам начинают течь слёзы, впитываясь в ткань его рубашки.

Она не может поверить, что это и правда он. Реальный. Настоящий. Тёплый и живой. Это самое лучшее, что только могло произойти с ней за сегодняшний день.