Плохо умирать ночью.

Плохо умирать

наощупь.

И. Бродский

Пан осторожно, медленно считая шаги, добралась до лавки, но, конечно же, пребольно стукнулась об нее голенью. Мир, погруженный в темноту, оказался куда страшнее, чем она могла себе вообразить. Не то, чтобы она вообще когда-либо задумывалась о слепоте. Сев и сложив руки на коленях – вообще стараясь занимать как можно меньше места, а в идеале свернуться в уютный плотный кокон – Пан попыталась сообразить, что же сделала маленькая ведьма, о которой рассказывал оборотень.

Десятилетняя девчонка смогла оживить человека, отравленного каким-то совершенно смертельным по словам Низу ядом. Конечно, стоит еще подумать, принимать ли на веру слова лиса, но все равно – любопытно. Тем более любопытно, что по стране, больше того, по Листерпигу, разгуливает еще как минимум двое дуухов: волк и ворон. Надо же! Пан никогда в своей жизни не встречалась с нелюдями, и на тебе! Трое за месяц. Нет, пожалуй, это уже перебор.

На нос ей упала мокрая капля. Машинально Пан подняла руку, чтобы смахнуть ее, а в следующую секунду хлынуло, как из ведра. Подружка оборотня не смогла выбрать лучшего момента для ливня! За спиной шутовки послышались торопливые шаги, и на плечи ей легли теплые руки.

– Пойдем, тут есть более-менее защищенное местечко, - сказал оборотень, поднимая ее с лавки. – Правда… там тесновато…

«Тесновато» - было весьма осторожным замечанием. Конечно, видеть ничего Пан не могла, но судя по тому, как проклятый оборотень к ней прижимался, это был кусок потолка локтя в полтора шириной. Естественно, дуух не пожелал мокнуть, несмотря на свои странные и весьма порочные связи с тучей.

– Мое имя значит «буря», а не «мокрая курица», - проворчал он на невысказанные Пан замечания. – Зато я нашел кое-что съедобное.

– Разорил курятник, добытчик? – хмыкнула Пан, пытаясь хотя бы собственными плоскими шутками вернуть себе бодрое состояние духа.

Запахло пряно – травами и медом. Лис взял шутовку за запястье, и вложил ей в ладонь что-то округлое и бархатистое.

– Яблоки. Дичка, конечно, так что наверняка будет кислятина. Но это лучшее, что можно найти в разрушенной деревне. Огороды здесь еще в худшем состоянии, чем сады.

Пан осторожно поднесла яблоко ко рту и разгрызла кожицу. Мякоть оказалась сочной и сладкой до особенной, осенней горечи. Шутовка облизнула нижнюю губу.

– М-м-м, - недурно. – Сорт «Королевская милость», что ли?

– Разбираешься в яблоках? – хмыкнул лис у самого ее уха.

– Не-а. я разбираюсь в королях, а у Злотана странное чувство юмора. Еще есть? – прикончив яблоко вместо с сердцевиной и косточками, шутовка протянула руку.

С негромким смешком лис положил ей на колени сразу несколько яблок и надкусил свое. Теперь здесь пахло настоящей осенью – дождем, уже начавшей преть листвой, яблочной кожурой и медом.

– Как ты думаешь, где мы? – тихо спросила Пан. – Я имею в виду, ты ведь живешь в Листерпиге…

– Хм… Знаешь, есть два престранных обстоятельства… - Низу откинул голову назад и прикрыл глаза. На самом деле по стене за его спиной текла вода, весьма неприятно капая за шиворот, но он не стал обращать на это внимание. На шутовку не льет, и ладно. – Знаешь… Ну, во-первых, эта деревня стоит разоренной уже лет тридцать. По идее, я должен ее знать, но… я в свое время обошел весь Листерпиг вдоль и поперек, но здесь точно не бывал. Это странность номер раз. А во-вторых: иллюзия, которую создала Нариза. Она была почти совершенна, я ничего не заподозрил! А Нариза, которую я знаю, не способна была на простейшее колдовство толком. Худшая из сакки!

– Из кого? – решила уточнить своеобразное оскорбление Пан.

– Сакки. Проще говоря, лисица, оборачивающаяся человеком.

– Напрашиваются два вывода, - Пан, раздумывая, неторопливо пережевывала яблоко, опять же не особо беспокоясь о косточках. – Либо твоей Наризе кто-то помог, либо она каким-то образом получила силу.

– В первом случае это должен быть амар – в смысле, человек, оборачивающийся лисом, если тебе вздумается спрашивать – из древнего рода и с огромным опытом, - Низу покачал головой, не сразу сообразив, что его собеседница этого жеста просто не увидит. – Нет. Такого я бы знал и мигом учуял, хоть в Дойбурге он сиди. А второй случай просто невероятен. Сила – это сила. Вы можете получить опыт, у нас же потенциал в принципе неизменен.

– Помнишь ту запись из книжки Эйслин? – Пан в задумчивости цыкнула зубом. – Если она каким-то образом заделалась универсалом, что мешает ей увеличить возможности Наризы?

– У людей и оборотней несколько различная физиология, - проворчал Низу. – Ходы и норы! Я и понятия не имею, возможно это, или нет!

Он подтянул колени к груди и уронил на них голову. Опять начали ныть обожженные руки, к тому же здорово колола рана на боку.

– Нам стоит отдохнуть, а потом подумать, как нам поступить дальше. Едва ли ты сможешь ехать на лошади теперь.