Только я представил, как он роется в моих вещах и Ники, меня передернуло. Сидит там, как хозяин, управляет моей копией и создает видимость, будто в квартире живу я. А соседи встречают мою копию в подъезде и на улице и думают, что это настоящий Образцов. Та же Тамара Тимофеевна, к примеру. Но она пенсионерка, ни черта не смыслит в дублях, ей простительно. А вот Бойко уже один раз не отличил дубля от меня. Не удивлюсь, если завтра копия выйдет на работу вместо меня, и никто из коллег не заметит разницы.

Что же с ним такого сделали, что дубль стал настолько похож на человека? И знает ли Гофман, что его мобильные помощники способны так преображаться? А может, он не только знает, но и приложил к этому руку? Если он – создатель приложения, то первого, кого стоит подозревать, это его.

Вопросы цеплялись один за другой, наслаивались друг на друга, и все оставались без ответа.

Но один прямо таки застрял больной занозой в голове. Чего всего-таки хочет хозяин дубля? Убить меня? Вряд ли. У него уже были шансы, и ни одним он не воспользовался. Тогда что? Для чего какой-то тип затеял эту рискованную игру?

В конце концов, долго притворяться мной этот мудак все равно не сможет. Рано или поздно что-нибудь пойдет не так: дубль забарахлит, сломается, и кто-нибудь его раскусит. Вопрос лишь в том, когда эта игра закончится – и чем все это обернется лично для меня.

Пока ехал к Лене, строчил Нике смс-ки по «вотсаппу» и пытался сгладить нашу ссору на вокзале и скандально-вынужденное прощание. Только она не отвечала. Видимо, обиделась. Ну ничего. Скоро все кончится, я заберу ее домой, и все будет нормально, как и раньше.

До нужной остановки я доехал быстро. Благо, в воскресенье город был полупустой.

Леня жил на окраине города, в районе стареньких хрущовок. Он снимал «однушку» у какой-то пожилой бизнес-мадам, которая имела несколько квартир в Москве, а сама наслаждалась старостью где-то на Кубе. Чтобы добраться до работы, Лене постоянно приходилось трястись в пробке по полтора часа, зато квартира обходилась относительно недорого.

Весь район смахивал на каменные джунгли для бомжей. Асфальт вокруг местами был раздроблен, лавочки с потрескавшейся краской сгнили, заросли перед домами требовали срочного покоса. Сами трехэтажки с виду пережили сталинские времена. Двери в некоторых подъездах были сорваны, на стенках - трещины, а окна скалились щербинами выбитых стекол.

Войдя в нужный дом, я поднялся на второй этаж, остановился перед дверью Лениной квартиры. Позвонил. Ни звука. Позвонил еще раз.

Прошла, наверное, минута, но мне так и не открыли. Но куда он делся? Вышел?

Я достал мобильник, позвонил – не отвечает. Леня, мудозвон! Куда ты провалился?!

Я нетерпеливо ухнул кулаком по двери, и она, скрипя, слегка отъехала назад. А с чего бы это вдруг Леня бросил ее открытой? Я вошел. В лицо пахнуло сыростью и стариной, из кухни долетел запах жареной капусты.

– Бро, я бы на твоем месте поостерегся бросать дверь открытой, - сказал я и, разувшись, прошел в зал. – Особенно, зная твоих соседей. Лень, ты тут?

Я заглянул в зал, но он оказался пуст. Только диван со смятым покрывалом на спинке, столик, неисправный телевизор, шкаф. На журнальном столике стоял включенный ноутбук.

Прошел на кухню – никого. Глухая тишина в квартире, будто в погребе.

Растерянный, я снова вышел в коридор и осмотрелся. И лишь сейчас заметил, что стою на мокром и холодном – под ногами растекалась прозрачная лужица, а из щели под дверью ванной вытекал маленький ручеек.

Я распахнул дверь ванной и… застыл в немом оцепенении.

Откинув голову на спинку, в ванной лежал Леня. Полностью одетый, неподвижный. Волосы мокрые, глаза безмолвно смотрят в потолок, одна рука свисает с края ванны. Ярко-бордовая вода почти вся вытекла на кафельный пол, а стены были вымазаны кровью. Поперек шеи друга виднелся темный кровавый порез.

Целую вечность я стоял на пороге ванны и, оцепенев, смотрел на перепачканные кровью стены. Потом взгляд мой затуманился, вокруг попыли мутные разводы, к горлу подкатила тошнота.

Я отшатнулся и едва не растянулся за порогом ванны прямо в коридоре – благо, сзади выкатила грудь бетонная стена и помогла мне удержаться на ногах. Хрипло дыша, я сполз по стенке на пол. Попытался встать, но тошнота взяла свое, и меня вырвало прямо на мокрый паркет.

Дальше сознание как будто погасили, и остались лишь обрывки смутных ощущений. Стук в висках. Кислая вонь под носом. Липкий пот, текущий по лицу.

Потом происходящее немного прояснилось. Откашлявшись, я сплюнул вязкую слюну в кучу блевотины перед ногами. Протер глаза и поднял взгляд на дверной проем ванны.