– Вы уверены, что из-за этого у вас не возникнут неприятности? У Гофмана есть деньги, связи все-таки. Вы понимаете…

– Хуже, чем было, мне уже не будет. По крайней мере, я смогу помочь другим, предупредив. А это уже что-то.

Базилевич помолчал, словно обдумывал мои слова, потом кивнул.

– Я понял вас, Кирилл Андреевич. Удачи вам.

– И вам. Спасибо. До свидания.

Я сидел в кабинете командира и ждал, когда он вернется с обеда. В полдень редакция была почти пустая, в офисе стояла умиротворяющая тишина, и нарушала ее лишь телефонная болтовня девочки-менеджера, доносящаяся из соседнего кабинета. За окном светило солнце, был необычайно ясный день, и я чувствовал себя прекрасно.

Я сидел за командирским столом, вертя в руке сложенный вдвое лист бумаги, и периодически посматривал на часы.

С Бойко я связался два дня назад – сразу после визита к Лене в изолятор. Командир сначала долго возмущался, удивляясь, где я пропадал, и почему до меня невозможно было дозвониться. Я рассказал ему, что ловил с полицией преступников и едва не погиб из-за своего дубля. Не знаю, что Бойко подумал обо мне в этот момент, но попросил срочно приехать.

Оказавшись в офисе, я обнаружил командира за просмотром новостей. В Интернете уже написали о поимке Лени и убийстве некого мошенника Игната Рахматуллина. Еще в новостях упоминали о моем дубле, которого преступники использовали как оружие и чуть не убили меня с Никой.

Прочтя все это, Бойко усадил меня за стол и стал расспрашивать во всех подробностях с присущей ему профессиональной жадностью до сенсаций. А когда я выложил все подчистую – он и вовсе потерял дар речи.

Я сказал, что хочу написать журналистское расследование о взломе дублей в фирме Гофмана, которое случилось год назад. Мне хотелось вытащить наружу это грязную историю, которую руководство «Дубликата» так тщательно скрывало, и поднять вокруг нее шумиху. Настоящую, масштабную, чтобы о взломанных дублях Гофмана узнали все.

Бойко сразу загорелся этой затеей и дал мне «зеленый свет». Я поехал домой и следующие два дня усиленно работал, выливая на бумагу все произошедшее со мной несколько дней назад.

Писать мне помогали новые знакомые. Загурский еще раз подробно рассказал о взломе и краже дублей из "Дубликата", а я все досконально записал. Похоже, последствия такой откровенности охранника уже не особенно заботили. Еще я подключил к работе Базилевича: майор как раз занимался уголовным делом Лени и рассказал, что троих исчезнувших хакеров уже ищет полиция, правда, пока безуспешно.

На моей памяти это был первый раз в «Экспресс-инфо», когда я работал с полной самоотдачей, и впервые ощутил, что делаю что-то и правда значимое и полезное.

В итоге за два дня я написал огромное расследование, и отразил в нем все: как дубль подменил меня, а его хозяева, искусно притворяясь мной, пытались продать мою квартиру. Не остался без внимания и Гофман: я подробно расписал, как из-за его трусливого молчания эта опасная программа едва не погубила меня и Нику, и может погубить кого-нибудь еще, если сбежавших хакеров не арестуют.

Готовую статью Бойко прочел с восторгом и на следующий же день вызвал меня на работу.

Я почти задремал за его столом, когда хлопнула дверь кабинета, и внутрь вошел Павел Данилович. Главный редактор был в своей вечно засаленной клетчатой рубашке и потертых синих джинсах. Лоб его слегка вспотел, глаза блестели, а на лице цвела довольная улыбка.

Я отложил листок бумаги на стол, встал и повернулся к командиру.

– У нас буря, Образцов. Похоже, надо всю редакцию эвакуировать, - сказал он с наигранным волнением, и при этом загадочно улыбаясь.

– Не понял?

– Нам названивают журналюги почти с самого утра! – воскликнул командир и еще шире улыбнулся. – И все – по твою душу! Всем интересно, правда ли все то, что ты понаписал в своем расследовании!

Я лишь хмыкнул.

– У меня у самого телефон разрывается с самого утра. Достали, если честно.

Бойко подошел ко мне и пожал руку, а потом обнял меня так крепко, что я закряхтел, едва не отдав богу душу.

– Ай да Образцов! Ты же не только, гад такой, поднял нам посещаемость, но и сам стал новостью, коллега! Поздравляю!

Бойко выпустил меня из объятий, и я несколько секунд стоял, растерянный от такого взрыва эмоций командира.

Обойдя меня, Бойко приблизился к низкому шкафчику в углу кабинета. Тихо звякнуло, потом на его рабочий стол опустилась закрытая бутылка «Хеннеси ХО» и две пустые рюмки.

Я посмотрел на Бойко, вскинув брови. В первый раз он назвал меня коллегой да еще смотрел с такой гордостью и обожанием, как на родного сына, который подарил ему внука. Кроме того, я вообще не подозревал, что он когда-нибудь предложит выпить в самый разгар рабочего дня.