– А если я начну магичить?
– в голосе юноши прозвучал ужас.

– Если подобное произойдет, немедленно приходи ко мне, - Арон вздохнул.
– Найду тебе какого-нибудь учителя. Но вряд ли это случится в ближайшие пару месяцев.

И про себя понадеялся, что пример, описанный прежним Тонгилом, где у "распечатанного" мага врожденная сила начала искать выход только через полгода, подойдет и Риену. У Арона без того хватало забот.

*****

Сразу заняться проблемой любопытного Ресана не удалось: встреченный стражник оказался посланцем Тонгила. Мэа-таэля желали видеть.

– Допрос проведешь ты, но в моем присутствии, - Арон выглядел таким усталым, словно случилось что-то более серьезное, чем эти глупые покушения. Но как полуэльф ни напрягал память, никакой крупной неприятности припомнить не мог.

Они спустились по лестнице следом за стражником, несущим факел. Еще двое воинов из Стаи шли следом - на случай, если пленники начнут буянить. Магические ошейники и цепи – это, конечно, хорошо, но оборотни, особенно после заклятий на боль, могли вырваться. Прецеденты были.

Когда они вошли в первую камеру, Вольный, уже в человеческом обличии, сидел на полу, обхватив голову руками. На их приход оборотень не отреагировал, даже не пошевелился, словно бы не услышал.

Арон остановился в некотором отдалении от пленника, кивнул Мэа-таэлю.

– Поговорим по-хорошему?
– поинтересовался у оборотня полуэльф, осмотрительно встав на таком расстоянии, чтобы при рывке тот не смог его достать.

– Поговорим, - оборотень поднял голову и встретился с Мэа-таэлем взглядом.
– Теперь без разницы.

Рассказ оборотня оказался прост и краток: витязи Гиты не вырезали его родной клан полностью, а многих захватили живыми. Под угрозой казни его семьи Волк принял имя раба Гиты и принес богине клятву верности. Он был не первым, кому это предложили, и видел, как поступили с семьями отказавшихся.

Вместе с еще двоим Волками, поставившим спасение родных выше чести, оборотень присоединился к отряду. Жрецы Гиты наложили на них заклятия, обязавшие оборотней напасть на Тонгила сразу, как увидят. Жрецы опасались: если промедлить, то маг почует угрозу.

Приди Тонгил к Вольным после восхода луны, как предполагалось, у оборотней, на пике их силы, увеличенной жрецами, был бы шанс. Тогда остались бы живы их семьи. Но теперь, узнав о провале плана, слуги Гиты уничтожат всех...

– И ты поверил, что они не сделали бы этого в любом случае?
– поинтересовался Мэа-таэль.

– Они поклялись именем богини, - устало ответил оборотень.

– Гита - самая вероломная из богинь, - впервые за все время заговорил маг.
– Дословно выполняя клятву, она обязательно находит способ ее нарушить. Как именно звучало их обещание?

Оборотень посмотрел на человека, которого несколько часов назад пытался уничтожить:

– Они поклялись не убивать мою семью и отпустить всех на свободу, как только ты умрешь.

– Вот как?
– Арон криво усмехнулся.
– Они действительно могли бы отпустить твою семью на свободу - в глубину пропасти или посреди соленого океана. Ты ведь никак не оговорил безопасность родных? Нет? А еще жрецы Гиты любят накладывать заклинания, не убивающие прямо, но способные привести к медленной смерти от вполне естественных причин. Например, в сотни раз ускорив старение...

– Откуда тебе знать?
– недоверчиво спросил оборотень.

– Так умер мой отец, - после паузы ответил маг.

– Ты никогда прежде не рассказывал о своих родителях...
– неуверенно начал Мэа-таэль, когда, закончив обход новых заключенных, они поднялись на башню. Маг пожал плечами, не глядя на него:

– Не самая приятная тема.

– Ты говорил, что осиротел рано, и детство у тебя было не из легких. И никогда не упоминал ни отца, ни мать - только учителя, который подобрал тебя в Киретском княжестве во время Синей чумы...

– Что еще я говорил о своем детстве?
– пустым голосом спросил маг.

– Да почти ничего, - полуэльф вздохнул, и, решившись, добавил.
– Арон, ты последние дни на себя не похож. Что случилось?

Маг молчал очень долго, и Мэа-таэлю уже стало казаться: вовсе не ответит. Но тот отозвался - словно бы через силу, все так же глядя куда-то в сторону, будто разговаривая с проемом окна:

– Случился неудачный эксперимент. Очень неудачный.

– И...?
– полукровка боялся даже представить, что именно Арон мог счесть "неудачным экспериментом", слишком уж рознились понятия «неудачности» у мага и нормальных людей. Стоило только вспомнить событие полугодовой давности, когда вышедшая из-под контроля эмеаль Земли до основания разрушила южную башню, а Арон лишь пожал плечами и назвал это "досадным побочным эффектом". Башню, кстати, закончили отстраивать совсем недавно.