Для Димки это было открытие, но он ничем не выдал себя и продолжал спокойно слушать Женькин рассказ.

– Вот с таким настроением я и приехал к бабуле. Ну, встретились, расцеловались, наговорились. Она для меня и место приготовила, и деликатесов всяких припасла. Конечно, не то, чтобы как тут мы привыкли, а простых, народных, тамошних, которые здесь и купить-то негде. Сначала все интересно было, весело даже. Прям, праздник, да и только. А когда пожил там и осмотрелся, то столько мне всего открылось, так много для себя понял, что до сих пор во мне какая-то перемена идет. И трудно мне привыкать к себе новому, и в то же время нравится. Выпьем еще, а?
– и, не дожидаясь ответа, Женька наполнил рюмки.

– Постой, а что ж ты целых два месяца там делал? Я ж тебя знаю, ты в гамаке в саду валяться не станешь.

– Вот то и делал: пол в бабушкиной хатенке настелил, крышу починил, штакетник подправил. Да и так, ремонт всякий мелкий - побелка, покраска. Еще и на огородике ее потрудился. А по выходным тапочки на рынок носил.

– Тапочки? Какие тапочки?

У Димки был такой вид, что Женька невольно рассмеялся.

– Да бабушка моя тапочки на лосиной подошве шьет. Со всякими там узорами, отделкой меховой и прочими местными прибамбасами. Колоритно так все это выглядит. Приезжие просто охапками сметают. Бабушка в основном этим и живет. Да и не только она, у них там многие этим занимаются. Вот заготовит она их к выходным, а потом идет на рынок и там продает. Но помногу носить ей тяжело, а понемногу не один раз туда-сюда сходить придется. Ну, я и помогал. Отнесу все сразу, бабушку на рынке торговать оставлю, а сам опять за дела. Когда уезжал, бабуля даже прослезилась. Да и мне что-то так жалко ее стало. Пообещал зимой к ней дней на десять выбраться. А что? Здорово было бы Новый год там встретить. Печку затопить и слушать, как на ней чайник сопит.

Женька замолчал. Димка посмотрел на его задумчивое лицо и глаза, смотрящие в какую-то уж очень дальнюю даль, и потянулся к бутылке. Наполнив рюмки до краев, он весело подмигнул и сказал:

– А давай-ка выпьем за женщин. За всех сразу, а за наших с тобой особенно.

Они чокнулись, выпили, и только после этого Женька спросил:

– А про кого это ты? Ради тоста или я чего-то еще не знаю?

Димка загадочно молчал.

– Так, кажется, я пропустил что-то важное. А?

На лице Димки растеклась и застыла, словно приклеенная, незнакомая глупая улыбка.

– Влюбился, что ли?
– недоверчиво спросил Женька.
– Или просто

встречаешься с кем-то?

– Еще не знаю. Может, и влюбился. Но что-то не припомню, чтобы со мной такое раньше бывало, - признался Димка, и его лицо приняло мечтательное выражение.

– А она как?

– Надеюсь, что тоже не безразличен ей.

– Красивая?

–  Красивая. Да разве это главное? Она такая... Она умная, добрая, эрудированная... Она... хорошая.

– Так, все понятно. Ты, похоже, и вправду влюбился. Познакомишь?

– Конечно. Только когда приедет.

– Она что, не местная? Где ж вы познакомились?

Димка счастливо рассмеялся.

– Очень даже местная. Просто ее в командировку услали. И далеко, и, скорей всего, надолго. Сорок четыре дня уже прошло, а об окончании говорить еще рано. В Америку командировка.

– Ого, - покачал головой Женька, - такая важная птица?

– Ну, наверное, не из последних. Работает в большой серьезной компании с обширными международными связями. А о такой командировке она уже давно мечтала. И тут как раз я... Ну, не бросать же ей работу, - вздохнул Димка, и Женьке показалось, что он утешает сам себя.

– Скучаешь?

– Да что-то вроде того.

– Так где же вы все-таки познакомились?

– Не поверишь, даже смешно. Она соседка моя. Сам теперь удивляюсь. Можно сказать, полжизни рядом прожили, а я никогда и внимания на нее не обращал.

– А-а, - чуть нахмурившись, протянул Женька. Все, что касалось Димкиной семьи, его дома и, похоже, даже его соседей, невольно вызывало в нем напряжение. Димка сразу ощутил это и поспешил сменить тему.