— Ничего дурного не хотел, — неожиданно вполне по — человечески сказал Змеиный царь. — А чем вам долго всё объяснять, уже показать сразу лучше. И лишние вопросы отпадут, и никто дурным голосом орать «не верю» не станет. Правильно я говорю?

Дивислав что-то проворчал, Калина схватилась за чашу с вином, Забава очень нехорошо посмотрела на Змеиного царя. До меня только сейчас дошло, что из всех четверых она выглядит как-то бодрее всех. Интересно, почему это?

— Правильно, — выдохнула Калина. — Только всё равно предупреждать надо. А то можно подумать, что и так позвал гостей, а потом убить решил.

— Решил, — вдруг ровным голосом сказал Змеиный царь. — Только вот не убить. Дело есть, мои дорогие.

Словно по команде мы все повернули головы в его сторону.

Во-первых, обращение ко всем сразу. Что задумал, старый хрыч? Во-вторых, явно дело на миллион золотых должно быть, раз не поленился нас сюда заманить, не насторожился при явлении двух Кощеев, да и рискнул при них говорить. В-третьих… кто его знает, что там в-третьих, но явно ничего хорошего.

— Ну, слушаем с огромным вниманием, дорогой царь, — пробурчал Дивислав, потирая виски.

Ага, младшего приложило не меньше меня. Так-так, очень интересный феномен. Когда разберёмся со всем происходящим и эти двое наконец-то поженятся, а обо мне все спешно позабудут, можно прийти в змеиный край и поизучать магию. Ну-ну, змей любезный, не молчи. Видишь, гости извелись уж все?

— А дело вот в чем, — вкрадчиво произнёс Змеиный царь. — Участились в Удавгороде да окраинных землях всяких странные явления. То змеелюды мои пропадают, то заболевают хворью непонятной, что встать не могут, то вдруг вообще память теряют, близких не узнают, дома свои оставляют… Стоит только взойти луне на бархат неба, как можно услышать стук дверей и увидеть пустые глаза, в которых плещется лунный свет. А потом… поминай как звали. Даже следов отыскать не могут. И догнать… — голос Змеиного царя превратился в жуткое шипение. — Догнать никто не может. Хоть кажется, что идут медленно-медленно, босые ноги едва переставляют.

Я насторожился. А это уже интересно. И как-то… нехорошо. Про луну я уже слышал в одном чудесном месте. Да и своими глазами видел, к чему приводит её владычество.

— Да и жалобы стала молва доносить. Якобы безобразие всякое делается в людских селениях. Распоясались змеи, стали гадости честному народу делать. И как ты ни борись — ничего не выходит. Забирают людей, утаскивают в края свои…

— Как Леля, — тихо сказала Калина.

Змеиный царь на некоторое время смолк. Внимательно посмотрел на неё.

— И что, поверила ты в это, Калина-чудесница?

— Да сложно не поверить-то, — покачала она головой. — Во всяком случае, отрицать, ничего не зная.

— А подумать-то могла, — заметил он и тут же словно очнулся от собственных мыслей: — Вы кушайте, гости дорогие. А то так вовсе сил лишитесь и без сознания лежать будете.

— Какой заботливый, — проворочала совсем рядом Забава.

Пришлось позабыть о собственном состоянии и обслужить даму. Все не деревенский мужик, надо соответствовать. Дивислав не отставал.

— Что предложить-то хочешь? — спросил он, переведя взгляд на Змеиного царя.

А тот будто и не слышит. Смотрит на Калину, словно съесть собрался — что ему все лакомства на столе.

— А то и хочу, — сказал он невозмутимым голосом, не отводя взгляда от невесты Дивислава. — Восстановить Калинов мост.

За столом повисла тишина. Напряжённая, нехорошая, вязкая. Бери и режь ножом — распадётся на сотни шёлковых лент. Калинов мост… Что-то мне всё это не нравится. Сказано было, что мост надобно возвращать кровью. И, судя по непроницаемому взору, уже даже знает, чья эта кровь будет.

Вокруг Дивислава начал клубиться чёрный туман. Глаза стали светлыми-светлыми, зрачок исчез, уступив место пустоте и смертельному холоду. Змея, до этого притаившаяся возле блюда фруктами, поднялась и угрожающе зашипела.

— Ку-ку, — вдруг донеслось откуда-то сверху.

Тишина. Все медленно подняли головы к кронам ив.

— Ку-ку, — загадочно повторилось.

При этом ни у одной кукушки не могло быть такого мерзкого голоса.

Змеиный царь нахмурился, пробормотал:

— Прошу меня простить.

Подошёл к стволу ближайшей ивы, недобро прищурился и положил ладонь на ствол.

Величие момента было безвозвратно потеряно. Спрашивать, чью кровь он собрался, было уже как-то не с руки. Особенно учитывая, что кто-то нахально за нами наблюдает и ещё издевается!

— Мне это подозрительно что-то напоминает, — тихо сказала Калина.

По стволу ивы промчалась зелёная молния, листья возмущённо зашелестели. А потом с диким воплем прямо на руки Змеиного царя грохнулась приличная тушка и заверещала страшным голосом: