Голос будто пропал. Я смотрела в холодные светло-серые глаза и понимала, что в первый раз жизни чувствую себя маленькой девочкой, которая не знает, как поступить. А еще почему-то воля предательски тает, словно воск свечи, и…

— Соглашайся, дура, — просвистел рядом шёпот, и раздался щелчок клювом.

Дивислав не изменился в лице, только раздался грохот. А потом донеслось дикое: «А-а-а-а, за что-о-о?», и такое увесистое «бух».

— Ты из какого гнезда взяла это недоразумение? — невозмутимо поинтересовался Дивислав. — Оно ж и спальню к нам всё время будет лезть.

— А ты уверен, что мы будем в спальне? — уточнила я, сбрасывая наваждение.

— А ты нет?

Я ничего не ответила. Надо подумать. Только вот времени как-то нет. Могу, конечно, вернуться домой. Снова жить с Тишкой и Мишкой, гонять Ваську и лечить полозовчан. Только поможет мне это спасти Леля? И с мостом ничего не выйдет, если я вдруг отдам богам душу, когда попытаюсь его восстановить.

— Ну… мне надо подумать.

— Много думать вредно! — отрезал Дивислав.

— Хорошо, я согласна.

Он озадаченно посмотрел на меня. Кажется, тоже не ожидал. Даже глубоко вздохнул и обеспокоенно заглянул в глаза.

— Это, конечно, неправильно, — заметила я, всем видом показывая, что не собираюсь больше обсуждать этот вопрос — всё решено. — Обычно, ну… по канонам сказок, легенд и прочего сначала должна быть свадьба, я в тебя влюбляюсь, ты признаешься, открываешь правду. Я убегаю, ты за мной… Находишь аж в тридевятом царстве, убеждаешь в собственной любви, садишь на коня и увозишь в закат.

— Большой? — вдруг уточнил Дивислав.

— Кто? — изумилась я.

— Закат, — любезно ответил он.

— Очень. Так вот, а потом уж жили они долго и счастливо. А тут всё как-то неправильно.

— Зато без лишней беготни, — заметил он. — Но если тебе так хочется, то могу потом свозить в тридевятое, у меня там тоже родня живет.

— Э-э-э… хорошо.

Он поднялся с лавки, мягко потянул меня за собой.

— Пошли жениться.

И снова странная ситуация, когда я ничего и возразить-то не могу, потому что… говорить больше нечего. А Змеиный Царь, наверное, и правда там уже уснул… или всех девиц перещупал, с него станется.

Мы покинули светлицу, держась за руки. Забава оказалась неподалеку — делала вид, что внимательно разглядывает портреты кощеевой родни. Стоило нам поравняться, как аж подпрыгнула, словно не ожидала тут увидеть.

— Ой, простите, задумалась! — проворковала она и бросила на меня быстрый взгляд.

— Идём, — коротко сказал Дивислав.

Вопреки моим ожиданиям, в просторном зале было до неприличия мало народу. Самая значимая фигура — Змеиный царь, окутанный зеленым колдовским пламенем. Кощеевы родители, наконец-то сумела рассмотреть как следует отца Дивислава и Темнозара, — статный властный мужчина в тёмном одеянии. Ни седины в волосах, ни морщин на лице — только вот глаза смотрят так, что сразу понимаешь, что ему… много лет. И от одного только взгляда становится холоднее. Но смотрит спокойно, даже доброжелательно. Рука с длинным и костлявыми пальцами лежит на плече хрупкой Рады.

Возле них находился широкоплечий русоволосый молодец в простой одежде.

«Это ж Могута, — признала я, — тот самый волколак, который с Васькой в сад змеиный пришёл».

Мы с Дивиславом, Забава, Темнозар, хм… Да и всё, пожалуй. Странно. Может, у Кощеев не приняты многолюдные гуляния?

— Ты не смотри так, — шепнул Дивислав, словно прочитал мои мысли. — Это не совсем свадьба. Сейчас пройдёт сам ритуал, нас свяжет воедино, и ты окажешься под покровительством и защитой нашей семьи. А сам праздник будет потом, как со всем разберемся…

Очень хорошо. Разумно, во всяком случае.

Мы остановились в нескольких шагах от Змеиного царя. Вспыхнуло зеленое пламя, окружило нас изумрудными языками, приласкало кожу нежным жаром.

— Что говорить слова пустые да неверные, — прошелестел его голос. Внутри всё сжалось от неведомого доселе чувства. — Обряд нечеловеческий, а потому и правил нет. Есть только твоё сердце, Калина, да решение разума твоего. И есть сила твоя, Дивислав, да желание быть защитой и опорой жене своей. А коль по доброй воле да по согласию хотите стать единым целым, то соедините ваши руки. Почувствуйте…

А руки и так были соединены. Только вдруг кровь превратилась в огонь, пронеслась по венам. Дыхание перехватило, перед глазами словно засверкала целая стена из самоцветов. На какое-то мгновение показалось, что моего сердца касаются пальцы Дивислава, а мои — ощущают биение его.

— И перейдет сила твоя, Калина, напоит чары мужа твоего. А твоя, Дивислав, станет на страже души и тела жены твоей.

Дивислав вдруг оказался непозволительно близко. Его губы коснулись моих, сильные руки скользнули по спине, сжимая в крепких объятиях. Голова закружилась. Самоцветный водоворот подхватил нас и закружил в безумном танце. Стало жарко-жарко, словно меня обнимал и гладил не сын Кощея, а сотканный из пламени бог страсти.