— Не трогайте меня, я Бресты Къевские до буквицы знаю, всё по закону должно быть! И не щупайте меня там!

— Где? — обалдел Змеиный царь.

Впрочем, мы обалдели не меньше, когда гигантский филин взмыл в воздух и стрелой промчался над столом. Правда, потом одумался и вернулся. При этом нахально ухватил когтистой лапой гроздь винограда, совершенно не изменившись в своей филиньей морде.

— Вася, — охнула Калинка.

— Он самый, — важно кивнул тот, устраиваясь у неё на плечо и начиная клевать виноград. — Тут такое дело. Прибыл я не просто так. Кощеева мать послала. А-а-а! Не дёргай хвост!

Дивислав покрутил в пальцах выдранное из хвоста наглеца перо и с самым серьёзным видом уточнил:

— Так что там касаемо матери?

— В общем, бедлам у вас там творится, — доверительно сообщил Вася. — А достучаться до вас она никак не могла. — Он покосился на Змеиного царя. — Чары тут стрёмные. Ой, голова!

А ничего царь. Метко кидает ложками в гадких птичек.

— Так вот, — тем временем продолжил «посланец». — Пришёл я не один, а с волколаком. Только вот его охрана не пустила. — Вася покосился на Змеиного царя. — В общем, пропала ваша Зирьяна. Окровавленный серп только остался…

Я мрачно посмотрела на своё отражение в зеркале. М-да уж. Рано или поздно все девушки делают это.

— Не верю, — раздался из-за спины голос Василия. — Больше страсти, больше чувств. Ты будто собралась на похороны той вредной родственницы Микулы Радяниновича, а не на собственную свадьбу. Ну кто так делает?

— Ты не прав, — не отводя взгляда от зеркала, сказала я, — конкретно на этих похоронах я б не особо страдала.

— Какая ты вредная, — отметил он, чем-то увлечённо чавкая. — Платье заботливая свекровь подарила, головной убор внимательный тесть подарил. Змеиный царь подарков надарил, ожерелий всяких там, колец, браслетов, серег — ларец целый! Жених глаз не сводит, собака его ластится…

Вот про собаку особенно актуально. Здоровенная образина, состоящая из одних костей, в прямом смысле. Явно из умрунского селения. Да еще и вместо глаз сияет мертвенно-зелёный огонь. И как бы Костяш — да, так зверя называл Дивислав — ни старался выглядеть миролюбиво, всё равно ничего не удавалось.

Я отошла от зеркала и села на лавку. Задумчиво посмотрела в окно. Хорош кощеев сад, ничего не скажешь. Цветов тут разных видимо-невидимо. Дивислав сказал, что занимается этим его матушка. Она, кстати, оказалась обычным человеком. Дочкой къевского купца. Даже будучи уже немолодой, выглядела прекрасно. Кожа белая, в чёрных волосах нет и намека на серебро седины. А глаза красивущие, синие-синие, цвета заморского шёлка, какой везут с дальних южных островов, поговаривая, что это на самом деле застывшая морская вода, которую богиня бескрайних вод обратила в ткань. Чтобы женщины, которые её почитают, могли выглядеть так же роскошно, как и их богиня. Вот хотите — верьте, хотите — нет, но бывают и такие богини. Что думают не только о собственной красоте, но и о красоте своих подданных.

Рада умна, расторопна, обладает купеческой хваткой. Это я поняла, когда меня осмотрели, словно товар, оценили, взвесили и едва заметно кивнули. Мол, сынок, молодец. Годится. Веди в светелку, обряжай к свадьбе. С одной стороны, приличной девице надо бы обидеться да в позу стать, чай не ложка на прилавке. А с другой… уж лучше такой вот купеческий подход, чем сказки о вечной любви. Тут хоть всё понятно, а с любовью… всегда чревато сюрпризом. Да и не факт, что приятным.

Дверь хлопнула, ко мне влетела Забава. Осмотрела со всех сторон, восторженно хлопнула в ладоши.

— Ой, хороша же! Все кощеевы девицы обзавидуются!

— Не кощеевы, а межанские.

— Это одно и то же, — отмахнулась подруга.

Сама Забава вырядилась в зелёный сарафан, рубашку с растительно-ягодным узором. Заплела в косы расшитые цветами ленты. Свидетельницей пойдёт, рушники будет держать, перед тем как постелить их перед нашими ногами во время обряда.

Я еще раз взглянула в зеркало. У меня-то вовсе и рубаха, и сарафан расшиты жемчугом. Ткань белая что снег. И на ощупь мягкая-мягкая, будто из лебяжьего пуха кто шил.

Каштановые волосы убраны назад, венец переливается каменьями драгоценными, на запястьях браслеты серебряные. Рада, купеческая её душа, всё золото предлагала, но я отказалась. Не могу принимать такие дорогие подарки. На венец вон еле уговорили, а то, говорит, не положено. Где это видано, чтобы невеста кощеева в деревянных бусах замуж шла. А я что? Я бы и пошла. Только вот глупо упираться не было смысла. Скандал, он никому не нужен, знаете ли. Поэтому тут уже и согласилась.

Конечно, в целом, на душе тоска да и только. Неплохо бы, чтобы по — нормальному. А то замуж иду, чтобы силу получить и не пострадать от замыслов Змеиного царя. Он-то, может, ничего дурного и не задумал, только всё равно верить не стоит. У этих, высших да древних всегда что-то на уме. Им простого человека обвести вокруг пальца — всё равно что дорогу перейти.