Лиам наклеил пластырь на лоб и в целом выглядел иначе. И это хорошо. На одну причину для беспокойств меньше.

— Есть новости о Лагере Кутюри? — спросила я. — Они уже нашли Иезекииля?

— Я ничего не слышал, — ответил Лиам, перелистывая газету. — А здесь новости прошлой недели.

Я вознесла молчаливую молитву о безопасности Гуннара, затем вошла на кухню, налить оставшийся чай в стакан.

— Новое правило! — крикнула я. — Человек, который допивает чай, должен сделать новый.

Он выглядел удивленным, когда я вернулась в комнату. Лиам посмотрел на мой стакан.

— Тогда я бы сказал, это ты.

— Малахи прислал сообщение. Он хочет встретиться в полдень.

— Возьму на карандаш, — произнес Лиам и перевернул газету.

— Ты собирался сегодня искать Ревейон?

Он посмотрел на меня.

— Ты за?

— Я предпочла бы делать хоть что-нибудь, нежели сидеть здесь в ожидании.

Он помрачнел.

— Независимо от этого, что-нибудь да случится, по крайней мере, пока Сдерживающие не остановят их.

— Или Иезекииля. Он как голова монстра, — сказала я. — Отрежь ее и это их обезвредит.

— Или он как голова гидры, — произнес Лиам. — Отрежь одну, а вырастут еще две.

— Неприятная перспектива.

— Да, — согласился он. — Неприятная.

Зазвенели колокольчики. Вошла миссис Проктор, ее рука лежала на руке Гэвина, на ее миниатюрной фигуре сидел атласный костюм сливового цвета, сочетающийся с туфлями на квадратных каблуках. На ее серебристых волосах была маленькая шляпка с переливающимся кружевом сливочного цвета, оттеняющим ее темную кожу. Гэвин возвышался над ней почти на две головы.

Таджи шла позади них, сегодня ее волосы были словно облако локонов. Она была одета в камуфляжный жилет в комплекте с топом, джинсами и военными ботинками на шнуровке. В то время, как миссис Проктор была одета в стиле еженедельных довоенных церковных воскресений, Таджи была образцом послевоенной молодежной моды. И обе они выглядели идеально, несмотря на то, что по мне, они были одеты слишком тепло.

— «Принц Эдвард» в банке, — сказал Гэвин, поглаживая руку миссис Проктор. — Это замечательно, миссис Проктор.

— Миссис Проктор, — произнесла я с улыбкой. — Что я могу предложить вам сегодня?

Она скосила взгляд на Лиама.

— О, немного того, немного этого.

— По-моему, она упоминала о соде для выпечки, — сказал Гэвин, осторожно высвобождая свою руку. Ему пришлось приложить для этого некоторые усилия. Наша миссис Проктор та еще бойкая маленькая штучка.

— Я сама возьму ее, — сказала она и прошла через магазин в своей юбке и пиджачке, и сочетающихся с сумочкой туфельках.

— Она сегодня в приподнятом настроении, — сказала Таджи.

— Она флиртовала, представляешь, — прошептал Гэвин. — Она схватила меня за задницу по дороге сюда.

— За отличную задницу, — произнесла Таджи.

— Я хорошо об этом осведомлен. Я работаю над этим, и очень этим горжусь. Но дело не в этом. Ко всему прочему, ей практически сто…

— Девяносто восемь, — сказали мы с Таджи одновременно.

— Мда. Да будь она хоть молодой игривой лисицей, она все равно не в моем вкусе.

Поскольку она продолжала разглядывать его из-за угла, для нее это проблемой не было.

— Это… сбивает с толку, — прошептала Таджи. — Я бы предпочла, чтобы она не приставала к клиентам. Позвольте мне помочь вам, миссис Проктор, — сказала она громче и направилась к ней.

— На улице ждет агент Сдерживающих, — произнес Гэвин. — Говорит, пришла, чтобы взглянуть на грузовик.

— Гуннар договорился-таки, — сказал Лиам и направился к двери, чтобы поговорить с женщиной в униформе и с папкой в руке, которая стояла на тротуаре снаружи.

— Ты получила нагоняй? — спросил Гэвин, когда мы остались одни.

Я оглянулась на него.

— Что?

— Сегодня утром ты подслушивала на лестнице.

Я почувствовала, как покраснели мои щеки.

— Он прав, — усмехнулся Гэвин. — По твоему лицу легко понять, о чем ты думаешь. Я на самом деле не был уверен, что это ты. Я только услышал скрип на лестнице. Но спасибо, что подтвердила мою догадку.

— Я не хотела вас отвлекать.

— Но и уйти ты тоже не захотела.

Я пожала плечами, сложно было с этим спорить.

— Никто от этого не пострадал, значит не о чем беспокоиться, — сказал Гэвин, поглаживая мою руку. — Мой брат не очень любит говорить о своих чувствах. Он закрыт, осторожен и чертовски благороден.