Ответил Бёрк:

— Убийца отрезал ему крылья и написал «Очищено» на стене рядом с телом.

— Ревейон, — проговорил Лиам, они кивнули в ответ.

— Кровавая сцена, — произнес Гэвин, проводя рукой по волосам. — Одна из худших, что я когда-либо видел, включая военное время. Наверное, именно это и увидела Элеонора.

— Кровавый цветок, — тихо проговорила я, и Бёрк кивнул.

— У него были глаза золотистого, как у Малахи, — сказал Бёрк. — Открытые, пустым взглядом уставившиеся в небо, как будто он ожидал, что его заберут домой. — он отвернулся, взъерошив волосы. — Как это грязно и мерзко.

— Мы случайно столкнулись с двумя агентами, которые возвращались в казармы, — сказал Гэвин. — Оставили их с ним и отправились передавать информацию Гуннару и отправлять голубя Малахи.

— Мне жаль, что вам пришлось столкнуться с этим, — сказала Таджи, кладя свои руки поверх рук Бёрка. — И мне жаль, что это произошло, жаль, что Элеонора это увидела. Мир сейчас просто полностью облажался.

— Ага, — произнес Бёрк, поднося их сплетённые руки к губам и целуя. — Будем благодарны, что у нас есть друзья и безопасное место для сна.

Потому что не всем так повезло.

* * *

Мы были голодны, но не в настроении, чтобы есть. Поэтому в качестве еды мы выбрали белые консервированные бобы с луком из сада, хлеб из кукурузной муки и остатки холодного чая. Овощи, которые мы собрали на огороде, могут и подождать, мы решили приготовить их завтра.

Мы ели в тишине под звук дождя, переходящего в шторм, от раскатов грома которого звенели старые стекла в окнах магазина. Эти окна переживали и не такие тропические штормы и ураганы, поэтому с сезоном дождей они тоже справятся.

— Я помою посуду, — предложил Бёрк, когда мы закончили ужинать. — Мне не сложно.

— Не откажусь от такого предложения, — сказала я. — Ненавижу мыть посуду.

Мы отнесли посуду и остатки еды на кухню и затушили свечи. И тут раздался стук в дверь.

— Нет, — произнесла я. — На сегодня с меня достаточно драм и смертей. Просто нет и все.

— Может, это Иезекииль пришел сдаваться, — пробормотал Гэвин. — Извините меня, — сказал он, растягивая слова, имитируя техасский акцент. — Я пришел в себя и понял, что геноцид — мерзкое, грязное дело. Пожалуйста, заберите меня в Кабильдо.

— Ты изображаешь людей так же плохо, как и дерешься, — сказал Лиам, идя к двери. — У него нет акцента.

Он отогнул лист, который все еще закрывал окно, посмотрел наружу и открыл дверь.

На него смотрела очень молодая девушка, агент Сдерживающих, в темной рубашке, юбке и обуви на аккуратном каблуке. За ее спиной в лунном свете мерцала мокрая Роял-Стрит.

— Я ищу Лиама Куинна?

— Это я, — ответил Лиам.

Девушка вытащила тёмную папку из своего кожаного портфеля.

Черт. Я бы предпочла больше не получать никаких папок от Сдерживающих на этой неделе.

— Агент Ландро приказал мне доставить это вам. У него нет возможности покинуть офис. Он попросил меня подождать, пока вы ознакомитесь и дадите ваш ответ.

Я поднялась, подошла к двери и встала позади Лиама, пока он читал бумаги, находящиеся в папке. Это были документы Сдерживающих, в заголовке черным готическим шрифтом было написано: «ПОИМКА ПАРАНОРМАЛЬНОГО». Нам предстояла охота.

— Снова был замечен Дух с Ловер Найнс, — сказал Лиам, просматривая документы. — А также по окрестностям бродит группа членов Ревейона, нападая на жителей и устраивая беспорядки.

Я задумалась, была ли это та же сама группа, с которой столкнулся Малахи, или этот еще одна бригада идиотов?

— У сдерживающих не хватает людей, чтобы с этим разобраться, — сказал Лиам, агент сдерживающих кивнула в ответ.

Он закрыл папку и протянул обратно ей.

— Агент Ландро сказал поймать кого-нибудь из них или всех вместе. В любом случае, ваша работа будет оценена по достоинству. О, а также я должна была вам передать, чтобы вы держали Клэр подальше от неприятностей.

— Понято и принято, — ответил Лиам, поблагодарил агента и закрыл дверь. — Седлай коня, стажер, — произнес он, решительно глядя на меня. — Мы возвращаемся к работе.

* * *

Мы поехали обратно на Ловер Найнс, отметив, что Ревейон во всю занимался плакатами. Мы увидели дюжину таких по пути, все они были разукрашены желтыми и красными надписями.

Новый Орлеан стал походить на город в осаде.

— Он привлекает внимание большого количества людей, — сказала я. — Большого количества обозленных людей.