Теперь, когда глаза пообвыклись с повсеместной серостью, я смогла как следует оглядеться. Окружающий пейзаж был странным. Первое, что бросалось в глаза — парадоксально плохая видимость. Вроде никаких пылевых облаков, тумана и прочих природных явлений, визуально воздух вполне обыкновенный, но уже метров через сто перспектива смазывалась, будто я смотрю на изрядно затёртый карандашный набросок. Но и в пределах видимости было чему удивиться. Здания разных размеров и стилей построены без вменяемой системы, причём некоторые из них были чёткими и детально проработанными, в то время как другие имели лишь смутные очертания. Подойдя поближе к одному из таких вот строений, я смогла рассмотреть текучую субстанцию. Подвижная и в то же время плотная, как ртуть, она постоянно находилась в движении, меняя строение до неузнаваемости. Вот мелькнул барельеф с какими-то паукообразными тварями, вот он сменился выщербленной стеной из необработанного камня, и снова барельеф, но теперь уже изображающий жертвоприношение… Такое впечатление, будто здание не решило, в каком виде оно должно быть воплощено.

Я обратилась к Эйду, как к признанному светилу в вопросах путешествия в Серые Земли.

— Что не так с этой стеной? И откуда тут вообще эти здания? Это же место обитания душ, а не промышленная стройка. Или душам тоже нужно где-то жить?

— Все эти творения рук мастеров подобны мне, — пояснил дух. Или правильнее говорить «душа», ведь духа-виты он лишён? Но звучит как-то непривычно, неправильно. Пусть будет дух. — Изделия, что обрели душу благодаря своим создателям. Легендарные предметы, лишённые материального воплощения, но сохранившиеся в памяти. Разрушенные храмы и дворцы, скульптуры и картины, доспехи и оружие. Их души тоже попадают в Серые Земли.

Я наконец-то отлипла от странной стены и мы неспешно двинулись дальше, мимо самых разных предметов и строений. Я вертела головой, как провинциалка при первом посещении столичного центра. Мир вокруг был одновременно безжизненным и изменчивым. Такое сочетание производило поразительное впечатление.

— Но почему некоторые предметы статичны, а некоторые изменяются? — понаблюдав за очередным превращением растущего посреди дороги дерева, спросила я. — Ты вот вообще не имел вменяемой формы, а когда обрёл — остался неизменен.

— Некоторые предметы были описаны точно или даже сохранились их изображения, — он кивнул в сторону скульптуры крылатой девушки, чем-то напомнившей мне богиню Нику из греческой мифологии. — О других сохранились лишь самые общие легенды, и каждый помнящий видит их по-своему.

Взгляд зацепился за что-то смутно знакомое, и я остановилась, вглядываясь. На чём-то, попеременно превращающимся то в каменный алтарь, то в громоздкий стол, то просто в необработанный кусок скалы, лежала шахматная доска. Фигур на ней был явный некомплект, да и те, что были, постоянно изменялись. Зато сама доска выглядела достаточно чёткой: тёмные и светлые клетки поля, видимо, были достаточно классическим решением, и все представляли их одинаково, а вот светлое обрамление плыло, образуя то витиеватые узоры, то геометрически правильные орнаменты. Я попыталась определить, что за фигуры стояли на доске.

Клетки, предназначенные для пешек, пустовали. Кони были представлены как классическими животными в какой-то тяжёлой броне, так и местными ездовыми ящерами. Фигурки «плыли», меняли формы, но в целом были узнаваемы. Ладьи же были только у одной фракции. Пара крупных фигур возвышалась над прочими, но сменяла формы так быстро, что глаза просто не успевали зафиксировать мелькающие образы. Фигурки офицеров были чуть более конкретны: у одной пары чётко угадывались заострённые эльфийские уши, а у второй типично тролльские клыкастые морды. Ферзи тоже стояли на местах. Фигура в странной шапке с оленьими рогами плыла, меняя не только очертания, но и пол орка. То же происходило и с фигуркой человека с посохом в руке. А вот в королях было чуть больше определённости. В одном достаточно точно угадывался человек, одеяние и оружие которого то и дело менялось с меча на посох. Второй, совершенно очевидно, был орком. На его плечах время от времени появлялась светлая шкура волка, а в руках меч сменялся топором, затем копьём, а временами проскакивал образ кривого ятагана.

Шахматы, шахматы… Точно — легендарные шахматы Кармадона! Или Кардамона? Не помню точно, но как-то так. На форумах Барлионы все на уши встали от того, что какой-то ювелир начал воссоздание легендарного шахматного набора. Выходит, душа созданных фигур снова получила воплощение в мире, а я вижу те, что ещё ждут своей очереди. Интересно, а все эти здания, скульптуры, доспехи и оружие тоже ожидают, пока какой-нибудь мастер не решит воссоздать древнюю легенду? И могу ли я хоть на время воплотить душу предмета в Барлионе?

Я уже подумывала поэкспериментировать в этом направлении, как заметила движение. Не постоянное перетекание одного образа в другой, а вполне себе привычное глазу движение. Между меняющимися силуэтами предметов по пыльной земле неторопливо брёл человек. Поникшая голова, опущенные плечи, сгорбленная спина и шаркающая походка диссонировали с впечатляющего вида обмундированием. Искусно выкованный латный доспех с выгравированной на нагруднике рептилией, венец из какого-то металла, такого же серого, как и всё в этих землях, волочащийся по земле полуторный меч, зажатый в безвольно обвисшей руке. Доспех, правда, был изрядно потрёпан, а меч в руке иззубрен от страшных ударов. Какой-то король, павший в легендарной битве? Судя по его состоянию, историю уже изрядно подзабыли.

На нас с Эйдом дух не обратил никакого внимания. Просто брёл себе, время от времени огибая то или иное препятствие.

— Эй, величество! — без особой веры в успех позвала я призрака.

Тот никак не отреагировал, продолжая бессмысленно брести к неведомой мне цели. Хотя почему это неведомой? Эйд ведь рассказывал, что души, не имеющие сил сопротивляться зову Хаоса, бредут к Вратам в Небытие. Видно, пришёл час и этой души. Для порядка я попыталась коснуться духа, махала у него перед глазами рукой, проходила сквозь него и даже попробовала стукнуть эйдом, вызвав неодобрительный взгляд души инструмента. Всё без толку. Бредущая душа никак не реагировала на мои потуги.