— Ты зря стараешься, — бесстрашно рассмеялся Король-Саламандра. — Она никогда не примет твоего предложения. Никто, кроме горстки безумцев, не желает возвращения вашей тирании!

Столь искренняя вера в мою персону, признаться, грела душу. Тем печальней было разочаровывать этого человека.

— Четыре артефакта, и я согласна!

Саламандра медленно обернулся, явно не веря собственным ушам. В его взгляде недоумение сменялось таким разочарованием, что мне стало нестерпимо стыдно. А вот Эйд громко и торжествующе расхохотался:

— А ты, я гляжу, взялась за ум, Лорелей.

— Не делай этого, бард! — не остался в стороне и паладин. — Никакие сокровища мира не стоят такого чудовищного злодеяния! Тебя проклянут все светлые боги Барлионы!

— Да они уже от меня не в восторге, — сообщила я негодующему духу, а затем вновь обратилась к Тарантулу. — Так что? Четыре артефакта, и по рукам, или будешь сидеть тут ещё лет сто, прежде чем другой бард отыщет дорогу в Серые Земли?

— Мне нравится твой настрой, — довольно прошелестел Тарантул. — Свою выгоду нужно преследовать любой ценой. Я согласен, пусть будет четыре артефакта.

— Я сделаю то, о чём ты меня просишь, — сообщила я, принимая задание. — Расскажи, где мне искать твоих слуг и потомков.

Колоссальная паучья туша затряслась, вероятно, в экстазе. Не имею ни малейшего представления о языке тела членистоногих.

— Ты увидишь метки на своей карте, бард, — довольно защёлкал Тарантул. — А теперь мне пора. Нужно связаться со своими слугами. Пусть начинают готовиться к ритуалу…

Двигая уродливыми хелицерами и время от времени пощёлкивая, Повелитель неспешно пополз прочь. Вот ведь хорошо устроился. И связь с миром живых у него есть, и какой-то культ, питающий его силой. Даже в смерти могущественным существам явно проще, чем всем прочим.

— Как же я ошибся в тебе, бард! — не сказал, а выплюнул мне в лицо Король-Ящерица. Вид у него был взбешённый: свирепый взгляд, дрожащие от едва сдерживаемого гнева руки. — Может, Тарантул и был прав. Я зря сражался за потомков, которые своими руками готовы вернуть в Барлиону величайшее зло!

— Обычно я не склонен излишне драматизировать, — заметил дух колдуна, о котором я уже успела позабыть, — но ты играешь с силами, которые не в состоянии даже понять.

— Тётя, ты что, хочешь помочь этому страшному паучищу? — испуганно попятилась от меня девочка. — Ты этого страхолюда к моей маме отправишь?

Паладин и вовсе не стал умствовать и морализаторствовать. Вместо этого он поудобней перехватил свой двуруч, поднял над головой и обрушил на меня. Я рефлекторно дёрнулась, но лезвие безо всякого вреда прошло сквозь моё тело.

— Пламя Тартара! — выругался светлый воин и для очистки совести попытался рубануть меня ещё раз. Тоже без толку, но сам жест я оценила. Человек дела, уважаю.

Один Эйд веселился. Дух инструмента хохотал, как оглашенный. Вообще, он вёл себя как-то странно. Там, во Внемирье, был вежливый такой дух. Даже извинился, когда меня убил. А теперь строит из себя Тёмного Повелителя. Назгулье воплощение так дурно на него повлияло, что ли?

— Предлагаю всем успокоиться, — я попыталась остановить праведный гнев душ. — Нужно разыскать Врата.

— И ты думаешь, что я стану тебе помогать? — опешил от такой наглости Саламандра.

— Ты же хочешь, чтобы я вытащила отсюда душу этой крохи? — нажала я на слабое место мятежного короля.

Тот скрипнул зубами от досады и через силу кивнул:

— Только ради счастья этого ребёнка я помогу тебе, лживое чудовище.

— Ваша помощь, благородный рыцарь, тоже бы пригодилась, — наглея, обратилась я к паладину. — Ради этого невинного дитя нужно помочь мне отыскать Врата из Серых Земель.