Паладин перевёл взгляд с меня на притихший дух девочки, затем на тихо ярящегося Саламандру. Тот поднял на него тяжёлый взгляд и, поколебавшись, кивнул.

— Хорошо, — согласился святой воин. — Я не слишком понимаю, чем могу помочь, но ради этого ребёнка я сопровожу вас. Но если Элуна всё ещё слышит меня, то она проклянёт тебя, едва ты вернёшься в Барлиону, бард.

— Я даже не сомневаюсь в этом, — уверила я его. — Но прямо сейчас следует отыскать Врата.

Загадочный призрак колдуна навязываться в компанию не стал. Бросил на прощание «Помни о моём предложении, бард», и ушёл прочь. С этого момента никто больше не проронил ни слова. Саламандра и паладин прожигали меня гневными взглядами, девчушка, имени которой я до сих пор не удосужилась спросить, предпочитала держаться Короля-Ящерицы, а Эйд, как всегда, шёл в стороне в компании своего коня и наслаждался представлением.

Поиски длились недолго. Как оказалось, подниматься на вершину необходимости не было. Между стволами окруживших подножие горы деревьев показалось нагромождение гигантских валунов, по-видимому, когда-то скатившихся со склона. Шрама на теле горы видно не было — если камнепад и оставил его, то рубец уже затянулся вновь покрывшим склон лесом. Впрочем, кучу валунов вполне можно было бы принять и за монументальную, хоть и неказисто сложенную, хижину какого-нибудь великана. Два огромных камня, сомкнувшихся вершинами, как раз образовывали высокий треугольный проход в недра этого неуклюжего сооружения.

За импровизированной аркой не оказалось никакой хижины великана. Просторный — трём всадникам разъехаться — прямой, как стрела, коридор тянулся в глубь горы. Глаз непроизвольно искал следы обработки на его стенах — ну не может природа оставить такие ровные линии. Разглядеть ничего не удалось, и, как это ни странно, вовсе не из-за темноты, которой надо бы сгущаться по мере того, как мы углублялись в недра горы. Несмотря на отсутствие видимых источников света, в коридоре господствовала всё та же скрадывающая перспективу и детали окружения серость. Недаром всё же этот загробный мир носит своё название. Разработчики потрудились на славу, стараясь оправдать его на все сто.

— Привал, — объявила я удивлённым этим решением спутникам, после чего села, устроила на коленях эйд и начала наигрывать ненавязчивую простенькую мелодию. Нас окружил Купол Тишины.

— Вот теперь можем и поговорить, — начала я. — Без свидетелей.

— Нам не о чем говорить, — отрезал Король-Ящерица, и паладин кивнул, согласный с его позицией.

— А по-моему, есть, — возразила я. — Не знаю, как вы оба, а я вот не вижу ничего постыдного в том, чтобы обмануть врага. Я не собираюсь призывать Тарантулов в Барлиону. Я всего лишь хотела узнать место, в котором скрываются слуги Тарантулов, а заодно и координаты места обитания их потомков. В Барлионе много тех, кто совершенно не восторге от идеи возвращения древних Повелителей, и они с готовностью примут предложение воссоединить Тарантулов и их слуг в Серых Землях. Да и охотников на такую уникальную добычу, как потомок Тарантулов, тоже не мало. Я сообщу верным людям, где найти монстра, и они украсят его шкурой главный зал своего замка.

Во взгляде Саламандры я всё ещё читала недоверие, но лицо его разгладилось, маска едва сдерживаемой ярости сменилась на задумчивость.

— Зачем ты тогда просила увеличить награду? — спросил он.

— Чтобы не было сомнений, что мной движет корысть.

— И где гарантии, что ты не лжёшь нам здесь и сейчас? — с сомнением в голосе поинтересовался дух паладина.

— А какой мне в том прок? — даже удивилась я. — Без обид, но зачем вы мне? Я не принадлежу этому месту, никто из духов не в силах причинить мне вред. Вы, вроде бы, не сулите мне ни золотых гор, ни древних тайн. Я даже Врата легко отыскала бы без вашей помощи. Мне просто требовалось объясниться, и я не хотела, чтобы нас каким-то образом подслушал кто-то из духов и предупредил Тарантула о предательстве.

— А как же я? — вклинился Эйд. — Я всё ещё считаю, что глупо отказываться от обещанной мощи. Я могу отправиться к душе Тарантула и раскрыть твой замысел.

— Насколько я помню, ты всё ещё в моей власти, — зловеще ухмыльнулась я слишком говорливому духу. — И я решаю, в каком виде ты воплотишься. Решишь пойти против моей воли — рот зашью.

В ответ на удивлённые взгляды рыцарей я без тени улыбки пояснила:

— Я могу сочинять разные песни. Очень разные песни.

Видимо, что-то в моём взгляде заставило Эйда поверить в подобную перспективу, и больше ремарок с его стороны не последовало. Король и паладин тоже какое-то время молчали, взвешивая все за и против. Девочка и вовсе сидела тихонько и глядела на нас во все глаза.

— И зачем ты нам всё это рассказала? — наконец подал голос Саламандра. — Как ты верно заметила, пользы от нас никакой.

— Не от всего в нашей жизни должна быть польза, — я пожала плечами и краем глаза отметила уменьшающийся уровень маны. До конца разговора должно хватить. — Что-то мы делаем просто для души, простите уж за невольный каламбур. Я обещала тебе путешествие в Барлиону и хочу, чтобы ты дождался этого момента, а не отправился, разочаровавшись во всём, прямиком в Небытие. А ты, — обратилась я уже к паладину, — хотел завершить какое-то дело. Сейчас я попытаюсь связать твой дух с одной песней. Если удастся — я сумею призвать тебя в Барлиону позже. Если нет, то ты расскажешь мне свою историю прямо сейчас, чтобы я могла сочинить песню о тебе и с её помощью сотворить призыв.

Серое лицо паладина чуть просветлело, и он согласно кивнул, а вот Король-Ящерица смущённо отвёл взгляд.

— Ты говорила, — неуверенно начал он, — что можешь написать песню обо мне. Теперь, когда я знаю, что Тарантулы могут вернуться в Барлиону, я не желаю отправляться в Небытие. Не раньше, чем туда отправится последний из них. Мне понадобятся силы. И… если ты будешь вместе с теми, кто отправится уничтожать последователей и потомков этих тварей, призови меня в эту битву.