Чёрные как сажа ресницы, такие неприлично длинные, что казалось, когда он моргал, они могут зацепиться друг за друга. Уголки его глаз слегка приподнялись, как будто он улыбался, но я не осмелилась опустить взгляд, чтобы удостовериться. Я почувствовала его прикосновение на ключице, и горло сжалось.

— Это только я, — сказал он. Мир сузился до тихого, гармоничного голоса, его немного растягивающей манере говорить и непостижимых глаз. — Продолжай смотреть на меня.

Его пальцы находились над моей шеей, разделённые всего парой молекул воздуха. Никакого давления, только ощущение мерцающего тепла, погружающегося в меня, и магия отреагировала на него, расцвела, словно цветок на солнечном свете. Глаза Люка приняли более тёмный, сверкающий зелёный цвет. Он, один за другим, излечивал мои синяки, в то время как магия и дальше поднималась между нами, а нашу связь, сильную и серебристую, невозможно было игнорировать.

Он медленно провёл мне большим пальцем вдоль шеи и ключицы, остановившись на плече. А потом заморгал и тяжело дыша, упал назад на кровать.

— С тобой всё в порядке? Ты можешь дышать? — я проползал по кровати и встала рядом с ним на колени. — Люк?

— Не волнуйся, — выдавил он.

Бесконечную минуту его дыхание звучало так, будто он пробежал марафон, но потом он опёрся на один локоть и посмотрел на меня.

— Ты уверен? — круги под глазами стали темнее, но его дыхание нормализовалось.

Он погладил меня по волосам.

— Абсолютно уверен.

Я замерла от его прикосновения — озадаченная, но не испуганная — и моё собственное дыхание участилось.

— Мы должны немного поспать. Сейчас действительно очень поздно.

Он вздохнул.

— Как хочешь.

Я отстранилась и подчёркнутым движением взяла в руки будильник, пытаясь вернуть нормальную обстановку.

— Я имею ввиду, что тебе нужно взять подушку. И ты сидишь на дополнительном одеяле.

Когда он устроился на ковре в своей импровизированной постели, я выключила свет, как-то странно нервничая. Не то, чтобы я боялась, но воздух казался заряженным, наполненный всеми теми вещами, которые мы оставили недосказанными. Слова, которые в темноте, возможно, было легче произнести. Интересно, Люк тоже это чувствует?

— Ты наконец готова высказаться? — видимо он действительно чувствовал тоже самое.

— Что высказать?

— Я уже часто исцелял тебя. Перед тем, как нас связали и после. В этот раз всё было по-другому. Если бы я не знал лучше, то подумал бы, что магия вооружилась, чтобы защитить тебя. Когда она поняла, что я не представляю опасности, вместо того, чтобы отражать, она усилила заклинание. Как будто бы пыталась тебе помочь.

— И что? — я повернулась на спину и уставилась в потолок. — Ведь это же что-то хорошее.

— Это означало бы, что магия приняла сознательное решение. Как будто у неё есть своя воля. Что было бы примерно так же безумно, как утверждать, что гравитация решила удерживать планету ещё один день на её орбите.

Я хотела рассказать ему правду. Даже магия, казалось, желает этого, вместе с моим сердцем. Но какая-то часть меня подозрительно и нервно упиралась. Я не понимала, кого защищаю, магию или саму себя.

— Это ты сказал, а не я.

— Но ты не стала возражать.

Я не ответила. Это было лучшее, что я могла сделать в этот момент.

— Не знаю, как заставить тебя довериться мне, — сказал он.

— Не заставляй меня делать что-то против воли, это будет хорошим началом.

— Это справедливо. Но предположим, что я прав, и у магии есть сознание. Что она живая, — высказывая эту мысль, его голос прозвучал благоговейно и торжественно, я ещё никогда не слышала, чтобы он так говорил. — Это всё изменит, Мышонок. У тебя есть связь с магией, и если ты можешь сказать ей, что она должна сделать… если она готова тебя слушать… тогда тебя будут все преследовать. Не только Антон, но и Дома. Кварторы.

— Я это осознаю.

Но услышать, как Люк говорит об этом вслух, сделало ситуации более реальной. Более опасной. И привело к тому, что я почувствовала себя ещё более одинокой, чем когда-либо раньше.

— Тебе нельзя им рассказывать. Я не могу заставить тебя делать то, чего ты не хочешь, но прошу, пообещай мне хотя бы это. Обещай, что ты никому не расскажешь.

— Даже Кварторам?

Он действительно предостерёг меня от своих собственных людей? Предпочёл меня, а не свои обязанности наследника? Если он действительно был на моей стороне, то я могла почти поверить в то, что мы сможем это пережить.

— Я думала, что ты доверяешь им.

Он снова вздохнул, в этот раз тяжело.

— Я верю, что они действуют в интересах Дуг.

— Но я не Дуга.

— Именно.

Глава 12

Мама разбудила меня следующим утром. Одно короткое, парализующие мгновение я думала, что она, возможно, обнаружила Люка. Но, казалось, она скорее испытывает нетерпение, чем гнев. Люк исчез.

— Твой отец и я идём на утреннюю службу, — сказала она. — Ты пойдёшь на мессу в школе, не так ли?