Колин подошел к нам.

— Что, черт побери, произошло? Что он здесь делает?

Я не знала, кого он имеет ввиду, Билли или Люка, поэтому объяснила присутствие обоих:

— Появился Антон с кучей Сумрачных, за ним последовал Люк. А потом посреди боя присоединился Билли, когда искал меня.

— Ты в порядке?

Он внимательно меня изучил, и при виде кинжала в моей руке, его глаза стали твёрдыми, как сталь. Я кивнула, и он меня обнял.

— Как ему удалось подобраться так близко?

Голос Люка, стоящего позади меня, прозвучал так устало, какой ощущала себя я.

— Он не использовал магию, поэтому не сработало ни одно защитное заклинание. Сумрачные не могут использовать Линии, поэтому и не использовали их. Никто не заметил, что произошло, пока он не начал творить Раскол.

— Ты обо всем знал? — спросил Билли, ткнув Колину пальцем в грудь. — Ты все это время знал, что за ней охотятся эти существа? О том, что они вообще существуют? И ничего мне не сказал?

— Ты бы ему не поверил, — объяснила я.

— Магия, — сказал он, однако в его голосе не было страха. Он был больше… удивлен, как будто получил небесное видение. Это перемена вызвала во мне тревогу. — Это все меняет.

— Вовсе нет, — я повернулась к Люку. — Нет ничего такого, что ты мог бы сделать, чтобы он забыл? Стереть из памяти все, что здесь произошло?

— Ничего, кроме Раскола, — сказал он. — А это граница, которую я не стану пересекать, даже ради тебя.

Я покачала головой, вспоминая то чувство, когда Антон копался у меня в голове. Я бы никому этого не пожелала, и я не хотела, чтобы Люк был на такое способен.

— Тебе нельзя говорить об этом, — сказала я Билли. — Ни слова.

— Но, Мо, милая моя девочка…

Я собрала последние остатки сил, которые у меня ещё оставались, ухватилась крепче за нож и сказала:

— Я не твоя милая девочка. Я устала, мне холодно и мне действительно ужасно надоело, что люди всё время пытаются меня убить. Ты ни с кем не будешь об этом говорить. Ты забудешь, что это вообще случилось. Ты не будешь вмешиваться в это дело Билли, потому что если вмешаешься, с кем-нибудь что-нибудь случиться. Возможно даже с тобой.

Люк улыбнулся и забрав у меня кинжал, прикоснулся большим пальцем к лезвию, проверяя, насколько оно острое.

Билли перевел взгляд с меня на Люка и обратно. Он открывал рот и тут же резко закрывал его.

— А ну домой, — сказал Колин. — Немедленно.

— Моя сумка…

Я замолчала, когда увидела выражение лица Колина.

— Доннелли прав, — сказал Билли. — Сейчас лучше всего отвезти тебя домой. Я приду после и принесу твои вещи. И мы поговорим, ты и я.

Теплота в его улыбке заморозила кровь в моих жилах. Больше не сказав ни слова, Колин подтолкнул меня к грузовику.

Люк последовал за нами. Понизив голос, он спросил:

— Ты уверена, что не ранена?

Я сжала губы. Я не была ранена, по крайней мере по-настоящему, хотя ладони и колени горели в том месте, где я их расцарапала, когда упала, и горло причиняло боль там, где Антон схватил меня. Но произошло именно то, чего я всегда старалась избегать: столкновение между магической и обычной частями моей жизни, и оно подвергло опасности всё, над чем я так усердно работала. Теперь Билли знал правду, и это делало его опасным.

С того момента, как я стала вместо Верити Сосудом, Люк настаивал на том, что когда-нибудь мне придётся выбрать между жизнью среди Плоских и жизнью среди Дуг, и никогда не скрывал для какой, по его мнению, я была предназначена. До сегодняшнего вечера я думала, что смогу иметь обе одновременно. Я протестовала и капризничала, убегала и отказывалась верить.

Теперь я должна была спросить себя, а не прав ли он. И если он прав насчёт того, где моё место, какие это будет иметь последствия? Как изменятся наши отношения?

И моё будущее с Колином?

Колин, стоящий рядом, выглядел таким сердитым, как будто Люк сам представлял реальную опасность.

— Это не может подождать до завтра?

Люк провёл рукой по волосам.

— Поговорить мы можем завтра. Но отныне тебе нужна защита.

— Как ты вообще об этом узнал? — спросила я, когда снова могла говорить. — Он сказала, что Сумрачные атакуют, если я позову тебя.

Он прикоснулся к моему подбородку, и нежное прикосновение прогнало воспоминания о мёртвой хватки Антона.