— Послушай, Курск. Что умно, а что глупо, решаю здесь только я. Я бы посоветовал тебе не лезть в чужой дом со своими порядками, но, видать, это бесполезно. Слушай и запоминай: я никогда не буду в государстве, которым управляют такие же ордынцы, как и твой Крым. И даже настолько открыто!

— Тума, не кипятись. Всё же не враги приехали. — Снова вмешался в разговор Воронеж, пытаясь успокоить своего командира.

— Друзья порой хуже врагов бывают, Чига.[7]

— Кстати, а не встретился ли вам по дороге в Астрахань один мой старый знакомый, олицетворение мокши?

Елец закатил глаза. Нет, они действительно решили его добить уже упоминаниями друг друга, два сапога пара нашлись, а.

Курск же, наоборот, был обрадован: эти слова означали только одно — Воронеж и сам понял, за чем именно, а, точнее, за кем именно приехали они с братом.

— Да, попадался. Именно он и показал нам самый короткий путь.

А вот Черкасска такой странный вопрос подчинённого, конечно же, насторожил. Хоть Воронеж и пытался выдать себя как можно незаметнее для своего главы, у него не получилось сделать это полностью.

— Кстати, раз уж вы там действительно были, как в Астрахани дела? Видели нашего Витька? Он как раз туда отправился, вы могли пересечься.

— Ну, город только хорошеет… Строятся новые укрепления…

Это был почти конец: Курск не мог знать никакого «Витька», и потому совершенно не понимал, что ему говорить. Он был в тупике: если он не ответит в ближайшее время, то Дмитрий поймёт всю его ложь. На самом деле, севрюк очень редко попадал в настолько безвыходные ситуации. И ведь сам виноват: наврал с три короба… Но, если бы он и правду сказал, было бы не лучше…

— А, — словно внезапно что-то вспомнив, наконец-то заговорил Елец, — речь, видимо, о том оборванце, что мы встретили на въезде в город? Как и я, внешне не шибко взрослый, а ещё с ним рядом вроде бы брат его был. Близнец, да? — Он картинно кивнул пару раз. — Да они одними из первых побегут под крыло Московии! Они ведь уже сейчас защищают от Крыма очередное завоевание Москвы, не так ли?

А это была победа. В шоке были все: и Курск, уже было решивший, что весь этот их фарс закончится неудачно, и Дмитрий, совершенно не ожидавший, что его гости знают братьев Сары-Тина и Сары-Тау, его добрых друзей и союзников, и даже Воронеж, поражённый такой мастерски точной и прямолинейной атакой братом чужих эмоций.

Отойдя от первого удивления, севрюк понял, что надо бы поскорее заканчивать эту своеобразную «игру», а то, не ровен час, раскроют его ложь прямо на месте. Курск принял решение поднять ещё одну нужную ему тему. Он знал, что реакция атамана на неё должна быть довольно бурной, и не ошибся.

— Вообще, про грамоту эту в Москве спрашивал меня отнюдь не сам царь… Ну, ему тоже было интересно, но ведь там есть и тот, кто волнуется обо всём этом куда больше…

Но договорить он не успел.

— Заткнись! Я уже не тот Дима, которым был когда-то при дворе. У меня теперь полностью своя жизнь, и в ней нет места лишним олицетворениям. — Почти кричал в ответ Черкасск. Курск и Елец переглянулись, никто из них не ожидал столь резкой реакции.

— Но он же не чужой тебе! — Поражённый севрюк своевольно перешёл на «ты». — Как же так можно? Вот посмотри хотя бы на Ельца: у него погиб отец. Давно ещё, в бою с татарами. Так он знаешь как до сих пор убивается из-за этого?! — От разглашения таких подробностей Валерию стало немного не по себе. — И у меня вот брат из-за Крыма пропал, ни слуху, ни духу — может, и умер уже, или даже убит… А ты… — Курск сделал резкий выпад вперёд. Если бы не Елец, вовремя перехвативший его руку, всё запросто могло бы перерасти даже в драку. — Да у тебя вся родня жива-здорова! Да и любят они тебя, тот же Касимов к тебе со всей душой, ты бы видел его лицо, когда он просил тебя найти… А ты о нём так… Да знаешь, кто ты после этого!

— Я ненавижу эту московскую шавку всей душой! И да, я прекрасно знаю, кто я. Я — не москаль, но русский, и по закону, и по вере православной, а не природе. А вот вы что-то забываетесь, где находитесь. Попутали границы, да? — Дмитрий был разъярён. Такого результата «игры» не ожидал никто. — Чтобы завтра с утра и духу вашего не было в городе! Иначе пеняйте на себя, мои люди за меня костьми готовы лечь, не то что прошерстить город. Так что в ваших интересах убраться поскорее. Можете даже сегодня вечером. Чига, будь добр, уведи их, пока не разозлили меня окончательно.

Воронеж поспешил исполнить просьбу атамана, так как характер его он знал хорошо, и это давало ему повод опасаться ещё большего эмоционального взрыва.

Тем временем оставшиеся на постоялом дворе Орёл и Морша разговорились. Тяргон был для Вани тем самым новым знакомством, которые он так любил. Добавлял интереса и тот факт, что Морша был олицетворением не просто какой-то территории, а сразу целого другого народа — мокши.

— А каково это — представлять целый народ? Вот у нас у русских же как: нас много, и все мы разные, но, тем не менее, ощущаем себя частью единой большой семьи.