Кто знает, может, всё действительно было не так плохо, как эти двое представляли себе ранее?..

Сноски:

[1] — Территория современной Орловской области заселялась «сведенцами» с Тульской земли, главным образом из Белёва, Тулы и Алексина. И некоторые будущие орловские города были построены ещё при создании первой засечной черты от Рязани до Тулы, что отличает его от других черноземцев. А ещё, в указанное в тексте время он находился в Тульском разряде.

[2] — Первая «Большая засечная черта» для защиты Москвы была построена к 1560-м годам и состояла из городов современных Калужской, Тульской и Рязанской областей.

[3] — Касимов — столица Касимовского ханства, находящегося в вассальной зависимости от Москвы.

[4] — В 1565–1572 годах на елецких землях хозяйничали голод и эпидемия, из-за которых местность практически обезлюдела.

========== II. Новые союзники ==========

Середина октября 1570 года, г. Елец.

Вопреки ожиданиям всех троих, погода испортилась. Полностью вступившая в свои права осень показала себя во всей красе: дождь шёл уже едва ли не целыми сутками, с каждым днём становилось всё холоднее, темнело раньше, а в душе поселялись грусть и одиночество, довольно часто являющиеся спутниками этого времени года.

Эти чувства как нельзя лучше отражали состояние Орла: уже давно смирившись со своей новой судьбой, иногда он всё ещё вспоминал те счастливые и беззаботные деньки детства. Мир тогда казался радужным и дружелюбным, а такие вещи, как сражения дальние походы и вовсе были чем-то далёким.

Ехать он никуда не хотел. Последнее путешествие стало для него весьма тяжёлым испытанием, и он не был готов так скоро начинать новое. Здесь, в Ельце, ему было спокойно: небольшой и уютный дом, его хозяин, потеплевший от долгих разговоров, домашняя еда и место для ночлега — за несколько дней всё уже стало привычным и даже немного родным.

Но Ваня знал, что совсем скоро им, теперь уже втроём, придётся покинуть Елец и продолжить свой путь куда-то на юг для исполнения царского приказа и поисков остальных союзников. Юноша понимал, что именно это место может стать последним и самым ярким его воспоминанием о мирной жизни. Потому он и пытался запечатлеть в своей памяти и в дневнике как можно больше деталей и моментов из дома Ельца, и на бумагу ложились чуть ли не все события, происходившие в это время.

А было их немало, и основное время занимали приготовления к будущей поездке. Как обычно, возился со всем этим больше всего Курск, хотя и сам хозяин территории не оставался в стороне. Путь предстоял довольно долгий, и потому Елец сам заготовил еду, воду, тёплые вещи, корм для лошадей и всё остальное, что может пригодиться им всем в дороге. Курск же в это время пропадал на местных рынках, ища то, чего не было в доме Валерия. Особенно его занимал вопрос своей осенней и даже зимней одежды, так как ему повезло значительно меньше, чем Ване, которому пришлись почти впору вещи самого Ельца.

Все сборы заняли около недели — немногим больше, чем планировалось изначально. Это тревожило всех, а особенно Курска, и потому в вечер перед выездом он заявил, что всё также рассчитывает прибыть в низовья Дона до конца октября. А потраченное время они наверстают в дороге, но придётся ехать быстрее и останавливаться как можно реже. Как и следовало ожидать, Ване эта идея не понравилась совершенно. Несмотря на то, что Курск за время остановки у Ельца ещё немного потренировал его в верховой езде, тот всё ещё плохо управлялся со своей лошадью. Приняв это как очередное испытание, Орёл решил промолчать и попытаться сделать всё возможное для общей цели. Не в малой степени поспособствовала его молчанию та самая примерная карта, которую Курск наконец-то показал Орлу.

Середина октября 1570 года. В пути, южнее г. Ельца.

В день выезда погода стояла неплохая: дождя не было, и лишь только общий пасмурный пейзаж за окнами и пронизывающий насквозь холодный ветер напоминали о том, что на дворе осень.

Ехали в основном молча: все сколь-либо важные вопросы были решены заранее, и потому нужды обсуждать что-то не было. Каждый из путников был погружён в свои мысли: Курск думал о Крыме, пытался предугадать его будущие ходы и понять, где и как можно было бы предотвратить его нападения и спасти своих людей; Елец, вероятнее всего, снова возвратился мыслями в далёкое прошлое, и потому его лицо выглядело мрачнее обычного; Орёл же с интересом разглядывал всё, что попадалось путникам с обеих сторон, стараясь как можно лучше запомнить окружающие лесостепные просторы, дабы потом записать в дневник.

Спустя ещё час более-менее обжитая территория осталась далеко позади, уступив место степям, и теперь чувство одиночества в каждом усиливалось с каждой верстой. Редкие покинутые и обветшалые хаты, иногда всё же встречавшиеся по краям дороги, завершали общую картину привычной осенней грусти и лёгкой обречённости, царившей повсюду.

Вопреки предложению Курска, нужную скорость набрать не удалось: шедший несколько дней до этого дождь размыл остатки дорог, и пробираться по ним верхом было довольно сложно.

Несмотря на это, севрюк ехал впереди всех — он будто бы прокладывал путь остальным, наглядно показывая пригодность маршрута. Конечно, Ельцу это вряд ли требовалось, ведь он хорошо знал все дороги, проходившие через эти земли. А вот с Ваней были довольно серьёзные проблемы: лошадь его то и дело норовила поскользнуться на мокрой земле и сбросить своего неумелого седока. Именно поэтому Валера и ехал рядом, чтобы в случае чего-то непредвиденного сразу же помочь другу.

Осенью темнело рано, и вскоре в промозглом воздухе начала сгущаться пелена сумерек. Пора было останавливаться на ночлег. Место для него было выбрано довольно быстро: едва на горизонте показалась серая полоска леса, Курск сразу же направился к нему, ведя за собой и всех остальных.