А что, если он и правда посоветует что-то хорошее? Я слышал, что он очень изменился в последнее время…

И, когда моя лошадь, преодолев Перекоп, ступила копытом на крымскую землю, я понял, что приехал сюда не зря. Здешняя природа по красоте своей не только значительно превосходила привычную мне, но и отвлекала меня от скверных мыслей, поэтому оставшийся путь я преодолел уже в более приподнятом настроении.

Начало июля 1866 года, г. Бахчисарай.

Крым раскрывался передо мной постепенно: по мере моего продвижения вглубь полуострова он поворачивался ко мне то одной своей стороной, то другой. И все они были прекрасны, будь то убегавшая за горизонт степь с искривлявшей его кромкой далёких гор, долины полноводных Салгира и Бельбека или же многочисленные тенистые рощи и виноградники у рек и близ моря. Это был поистине райский уголок! И именно из его глубин и приходили орды, сеявшие страх и ужас по всей Московии и не дававшие закрепиться в диком пограничье. Какая ирония!

Теперь беда уже почти миновала: закончившаяся около десятка лет назад Крымская война хоть и довольно болезненно отразилась на России, однако подчеркнула важность и значимость полуострова для неё. В газетах я читал, что в Петербурге были очень недовольны запретом для страны содержания флота в Чёрном море и, как и почти все жители империи надеялся, что эта мера была не более, чем временной.

Следы конфликта здесь были повсюду. Выражались они не столько в разрушениях, которые, впрочем, в степной и горной частях были ещё не столь заметны, сколько в памяти людей, всё ещё не полностью наладивших мирный быт.

Решив не останавливаться в Симферополе, новой столице полуострова, я проехал мимо. Мне хотелось первым делом посмотреть на ханское логово, а уж потом поговорить с самим Крымом. Бахчисарай, старая ханская столица, встретил меня удивительной тишиной. Нет, в нём были, конечно места, в которых бурлила и закипала жизнь, однако в большинстве своём город был тих и спокоен — не иначе, как сказывался ещё и мой ранний утренний приезд. А ещё старая столица утопала в тени многочисленных садов, отчего по улочкам неслась местами даже приторная смесь ароматов различных цветов. Она показалась мне настолько пряной и непривычно сочной, что я от неожиданности даже несколько раз чихнул.

Так как я не собирался задерживаться в Бахчисарае, мне не было нужды останавливаться в какой-либо гостинице. Вместо этого я в качестве любопытного гостя позволил себе небольшую прогулку по городу и, после нескольких часов блуждания, уже ближе к вечеру подъехал к бывшему ханскому дворцу. Оставив лошадь у входа, я вошёл в ворота.

Выглядел дворец не лучшим образом: его не пощадило ни время, ни русская администрация, а во время последней войны здесь и вовсе — за неимением иных мест — был устроен госпиталь. Теперь же, отгороженный от остального города каналом речки Чурук-Су и соединённый с ним мостом через неё, он постепенно восстанавливался. Сил было явно недостаточно, и можно было сказать, что ремонт вёлся с переменным успехом и весьма ограниченным числом лиц.

И я был не в силах сдержать в себе удивление от того, кто именно помогал приводить дворец в порядок.

— Крым! Это правда ты? — Я заметил низенькую довольно хрупкую фигурку ещё издалека и пришлось окрикнуть его, чтобы привлечь внимание. — Как неожиданно! Что ты здесь делаешь?..

— А что, не похож? — Усмехнулся тот, подойдя ближе. — К тебе, кстати, тот же вопрос.

Если он и был удивлён также, как я, то совершенно не показал этого. Более того, выглядело всё так, будто для него мой приезд вообще был в порядке вещей.

— Ты, кстати, неважно выглядишь. — Окинув меня взглядом констатировал он. — Раз ты тут, то что-то случилось? Пойдём внутрь, поговорим там.

Татарин жестом показал мне следовать за ним.

— И да, и нет. — Топтался я на одних и тех же словах, не зная, с чего начать. У моего визита не было никакой особой цели, а потому я не знал, как объяснить его бывшему врагу. Даже если я смогу, то уверенности в том, что он поймёт меня, было мало.

Я шёл за ним вглубь сада по заросшим травой каменным дорожкам и оглядывался, нет, озирался по сторонам. Что ни говори, а всё же раньше Крым жил весьма роскошно: следы великолепия минувших эпох ещё читались в этом уединённом уголке города. То там, то тут с деревьев доносилось пение птиц — до моих соловьёв им, конечно, ещё очень далеко, но я был готов признать, что они бы были тут лишними. В отличие от улочек самого города, на территории дворца, будь то сад или же помещения, было прохладно. Во многом из-за этого и создавалось ощущение уюта, царившее здесь повсюду.

Пройдя мимо арочных пролётов, тянувшихся вдоль одного из зданий, мы нырнули внутрь, видимо, главного строения всего комплекса. А ещё минут через пятнадцать я уже сидел в просторной и светлой комнате, по периметру которой вдоль стен располагались диваны, а посередине — ныне не работавший фонтан. Цветные стёкла, сложенные причудливым восточным узоров, окрашивали проникавшие в помещение солнечные лучи в различные краски, отчего обстановка комнаты казалась только ещё более таинственной и уединённой.

— Так что тебя сюда привело, Глеб? — Удобно забравшись на мягкую поверхность с ногами, спросил меня вот уже в третий раз Крым. Кажется, он нарочито назвал меня по имени, будто бы сразу определяя уровень нашего общения — знал ведь, что я не очень люблю такое обращение.

— Вообще, как бы и ничего особенного. — Желая промочить горло, я отпил столь гостеприимно налитого мне кофе и с трудом подавил желание поморщиться от непривычного вкуса напитка. — Просто мне кажется, что я потерялся. В жизни, Бахти. — Я попытался дать ему сдачи, однако забыл, что он всегда реагировал на своё имя совершенно обыкновенно.