— Так вот, о моей находке. Думаю, она связана с тем, что ты нашла в шкатулке деда, — неожиданно сообщил он.

Я с жадным интересом посмотрела на поверенного. Как раз в этот момент из коридора выскользнул мистер Трип и поспешил в кабинет.

– Не сейчас и не здесь, — ответил поверенный, и мы принялись ждать.

Следующей мистер Уотсон пригласил меня. Пришлось идти одной, потому что

Яну вручили бумагу, согласно которой сегодня он не имел права присутствовать на допросе в качестве моего поверенного.

– Присаживайтесь, мисс Ломаш, — с лёгкой улыбкой предложил следователь. Осторожно села на краешек шаткого на вид стула и, сложив руки на коленях,

нацепила на лицо привычную полуулыбку. Я не волнуюсь, не боюсь и не переживаю. Я ни в чём не виновата.

– Итак, начнём с главного вопроса: куда вы направлялись, мисс Ломаш?

— В Ростолье, — сухо ответила я, решив максимально воздерживаться от любых уточнений и пояснений.

– Зачем, мисс Ломаш? — показалось, что следователь начал злиться.

— Понимаете ли, мой дед оставил мне не только своё имущество, но и некое послание, в котором просил меня предупредить мистера Сайруса об опасности.

Мистер Уотсон задумчиво хмыкнул. Наверняка ведь уже слышал об этом от Яна, так для чего разыгрывать удивление?

– Можно мне увидеть это таинственное послание?

– К сожалению, нет. Его у меня нет.

– Где же оно, мисс Ломаш? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Я отдала его своему поверенному. И не спрашивайте, зачем, это не имеет ни малейшего отношения к делу.

Мистер Трип, который всё это время стоял у окна, одарил меня презрительным

взглядом и покинул кабинет, оставив нас со следователем наедине. А в моей голове почему-то вертелось имя этого самого следователя. Денери. Почему-то оно казалось мне безумно красивым, и я постоянно повторяла его про себя.

— Допустим, вы самоотверженно ринулись на помощь незнакомому человеку. Что было, когда вы приехали? Мне нужны подробности, мисс Ломаш.

— Я удивилась, так как мой дворецкий сказал, что все мужчины из того списка — из знатных родов.

– Все?

– Да, имён было несколько.

Мистер Уотсон кивнул каким-то своим мыслям и велел продолжать.

— Мы приехали к какому-то бедному дому и потому решили, что ошиблись адресом, но всё же вошли, чтобы убедиться. В доме было много дыма, как будто что-то горело, но огня мы не нашли. Потом я поняла, что горит второй этаж, но надышалась дымом и упала в обморок. Когда пришла в себя, была уже в карете, вместе с мистером Дешем.

– Это всё, что вы помните?

– Да, — ответила я, раздумывая, следует ли говорить ему про мои видения.

– То есть тело вы не видели и на второй этаж не поднимались?

– Нет, я потеряла сознание ещё в гостиной.

— И чем занимался мистер Хидс, когда вы были без сознания, естественно, тоже не знаете, — проговорил следователь, задумчиво закусив губу. — Мисс Ломаш, — он неожиданно подался вперёд и посмотрел прямо мне в глаза, — позволите дать вам совет?

Я нервно сглотнула, с трудом удерживая на лице благодушную полуулыбку.

– Добрый?

— Можно сказать, дружеский. Не лезьте в это, просто дождитесь, пока я разберусь. Посидите дома, займитесь всякими женскими штучками, по магазинам походите.

Я смотрела на мистера Уотсона и не могла понять: говорит он серьёзно или же насмехается надо мной? Он советует мне сидеть сложа руки, пока он уверенно подводит меня к заключению под стражу?

— Я не травила деда, и к этому поджогу тоже отношения не имею, — сухо проговорила я. — И если вы не в состоянии оправдать невиновного, то мне придётся действовать самой. К тому же, вы можете использовать этот свой секретный ритуал и считать воспоминания мистера Сайруса с помощью его праха. Надеюсь, тело у вас из-под носа ещё никто не украл?

Сама не поняла, в какой момент тоже подалась вперёд, чтобы оказаться как можно ближе к следователю. Сейчас я буквально ненавидела Денери Уотсона, и в голосе отчётливо прорезались шипящие нотки.

– Продолжите заниматься самодеятельностью, организую для вас временное

заключение, как для подозреваемой, — растягивая слова ответил он, полностью проигнорировав моё замечание про кражу тела. Мне нечего было ответить на подобную угрозу. Он следователь, а значит, вполне может её исполнить. Вот сейчас стало по настоящему жутко.