Работа челюстей и терпкий вкус чая отвлекали от зуда, так что чаепитие растянулось и вскоре начали сходиться члены экипажа. При виде первого их представителя, я поперхнулся чаем и как придурок добрую минуту пытался откашляться. Мужчина был мягко говоря необычным. Нет, черными белками глаз и янтарной рваной линией грибов от виска к виску через затылок меня уже не удивишь, но орка-блондина в коричневом кимоно я видел впервые. На бледно-зеленой, почти человеческой роже отразилось беспокойство, и я тут же получил два чувствительных хлопка по спине.

– Спасибо, - откашлявшись сказал я, по привычке на немецком.

– Битте-с-с ш-шон, - ответил зеленый.

– Вы говорите по-немецки? – удивился я.

– Нихт, -покачал головой мой собеседник. Видать просто набрался от Вольфа самых ходовых фраз. Он приложил к груди сухую зеленую руку и чуть поклонившись представился. – Хосс Аллан Джакестиверойд.

– Николай Дмитриевич Благодырь. – Я тоже оторвал зад от стула и немного поклонился. – Ник.

– Хосс, - улыбнулся зеленый и я, поняв, что он имел в виду, тоже ответил улыбкой. Один слог не сократишь.

Хосс взял тарелку и полез в холодильник. Наполнив ее супом, отправил в шкафчик, в котором я изначально не сумел опознать микроволновку. Перед едой зеленый секунд тридцать вытряхивал в тарелку содержимое солонки и только после этого набрал ложку, но не отправил ее в рот, пока не снял пробу длинным раздвоенным языком. Нет, он определенно не орк: змей, нет, ящер. Точно, Вольф говорил, что здесь есть разумные живородящие ящерицы. Но этот определенно мужик. Ящер с лохматым ежиком желтых волос. Сума сойти. Даже спина зудеть перестала. Блин! Ну зачем я вспомнил! Огонь чесотки вновь охватил спину.

– Хосс, а Асоль когда? – я постучал по запястью левой руки, где обычно носят часы, но тут я их вроде еще не видел, поэтому достал выданный мне смартфон и указал на цифры текущего времени. Ящер задумался, потом достал из рукава свой смартфон и похоже набрал доктора. Несколькими медленными, тягучими фразами он объяснил, что от нее требуется и отключился. Вместо того, чтобы продолжить завтрак, зеленый поставил чайник, достал три чашки, и сыпанул в две из них по ложке коричневого порошка и сахару, в третью пошел травяной сбор. После того как в чашки добавили кипятку, по кухне разлился аромат самого обычного кофе вперемешку с запахом мокрого сена. Вот эта последняя чашка с сеном и была вручена только вошедшей, но еще не проснувшейся докторше. Женщина зевая поманила меня за собой.

Минут пять мне пришлось смирно посидеть с оголенной спиной, пока Асоль списывала с нее данные в свой блокнот, и только после этого меня вновь начали шпиговать уколами. На этот раз я получил пять штук в вены. К концу моих процедур в лазарет заглянул сонный Вольф.

– Ты у нас что, как и Хосс ранняя пташка? Половину Бочки на ноги поднял.

– Бочки?

– Это наша старушка, - он с любовью похлопал по стене, наверняка подразумевая под этим воздушный корабль.

– А получше названия не нашлось?

– Сенгдрома.

– Кто?

– Богиня охоты с лицом льва.

– Да, это намного круче.

– Такое имя база носила во флоте Андоруме. А сейчас просто Бочка.

Асоль сказала Вольфу пару фраз, и я наконец уловил общий смысл. Женщина просила Вольфа испечь кексов с… чем-то. Дальнейшую нить разговора я потерял. Изучение праймлингва Тилу давало результаты, но до разговорного было еще очень далеко.

– Хорошая новость, Асоль говорит, что закончила и у тебя нет аллергии как минимум к семи штаммам нейрогрибов. Посадка колоний возможна как на виски, так и на затылок. Думай куда ставить, выбирай узор, а пока пойдем, там капитан с тобой пообщаться хотел.

Капитанский кабинет был обставлен в точности, как и у Каната. Те же стол и стулья, те же шкафы и точно такой же шкаф, даже пузатую бутылку капитан достал с точно такого же бара. И я под воздействием этой одинаковости тоже отказался. Единственным отличием была большая фотография погибающего мегаполиса на стене перед столом. Город из стекла и стали захлебывался вспышками и давился клубами черного дыма. Без сомнения, это был Андорум, а у капитана совершенно точно проблемы с головой. Лично я бы не выдержал такого напоминания о постигшем меня горе, а этот видать еще и силы с него черпает. Высокий широкоплечий азиат мог бы легко сойти за модель или киноактера, если бы не рваный шрам от переносицы до левой скулы. В платформе черного ежика мелькало серебро седины, точно такое же, как и серебро толстых линий нейрогрибов на висках.

Первый же взгляд на Шону выдавал в нем педанта. Выбрит гладко, стрижен коротко и аккуратно, затянут в синий мундир до последней пуговицы, большие карие глаза смотрят прямо и уверенно. Противоположное впечатление создавал его дядя присутствовавший тут же и совсем не скромно развалившийся на тяжелом кожаном стуле со стаканом спиртного. Этот смотрел на мир через глумливый прищур и без того узких глаз, явно был не столь категоричен по жизни и любил хорошенько отдохнуть.

Первым представился Шона и тут же протянул мертвецки бледную руку для пожатия. На фоне лица, да и другой руки бледнота привлекала внимание, но на ощупь различия не наблюдалось, и я отодвинул этот факт на задворки сознания чтобы треклятое любопытство не мешало в предстоящем разговоре, приняв следующее рукопожатие от каната. Под перевод Вольфа мы начали.