– Спасибо, Вольф. – Я потрогал нос. Зараза болела, кровавая юшка заливала подбородок, но перелома не наблюдалось.

– Обращайся… Пожуем?

– А пошли. Приготовим чего-то жареного, острого, жутко вредного и чертовски вкусного.

– Лучше сладенького.

– Только я сначала в медпункт забегу, тампоны в нос сделаю.

С самыми чистыми намерениями мы приблизились к кухне и поняли, что не успели. Под руководством Мари, там уже трудились три пехотинца: двое перебирали картофельные ягоды и бросали их в огромную кастрюлю, а еще один ловко срезал тонкие ломтики мяса с огромной запчасти неведомого животного. Обрезки подбирала Мари, обжаривала их на двух сковородках и отправляла вслед за картошкой. Вот же железная леди, ее ведь должно колбасить не хуже меня, да и судя по тому, как быстро она отвела взгляд, все еще колбасит. Но меня-то чего стыдиться? Я ведь тоже виноват.

– Мы справляемся, ваша помощь не нужна, - нейтрально ответила девушка, но мне за этой фразой почудился болезненный стон души.

– А мы десерт приготовим, - нашелся я. – Что скажешь, Вольф?

– Блинчики.

Пока мы пересевали муку и колотили тесто, Мари так и не обронили ни единого слова, не встретилась с нами взглядом. Работа на кухне была еще одним способом побега от проблем. В моей груди тлело немало эмоций утешения, но они никак не хотели складываться в слова, да и не решались мы говорить при посторонних. С нашим приходом, градус общения на кухне упал до абсолютного нуля, да так и не поднялся за отведенных мне полчаса, а потом зазвонил телефон.

– Бери Вольфа, запрись у себя и ровно в два часа включи третий канал.

– Он занят, блинчики жарит.

– Тогда я пришлю Хосса.

До двух часов оставалось всего ничего, как раз чтобы вернуться в каюту и встретить Хосса.

– Ого! Где взял? – жадно уставился он на бутылку.

– У Каната свистнул.

– Если узнает – точно яйца оторвет. – Хитро сощурился зеленокожий. – Готов молчать за стаканчик.

– На, - я сунул ему в руки всю бутылку. – Все равно гадость.

– Гдость, у Каната? – не поверил зеленый и быстро плеснул пару грамм в стакан. – Варвар! – оценил он мои познания в алкоголе после глотка.

– Не спорю. Свою задачу знаешь?

– Привести тебя в чувство, если станет совсем паршиво. С кукловодом говорить будешь?

– Примерно. – Я взглянул на часы и лег на постель. – Начинаем.

Я очистил сознание насколько сумел и сжал кулаки. Свои мышцы практически не ощущались, только некоторое напряжение в хрустнувших костяшках. Это не то, что мне нужно, я пошевелил безымянными, и они налились чужой тяжестью. Получилось! Теперь бы еще различить где какая, чтобы не активировать сразу обе брони. Минуты через две я почувствовал не то, чтобы разницу, но парность этих мышц и даже не осознавая, сжал ту, что ощущалась ближе. По телу будто озноб прошел, я ощутил почти сотню лишних, чуждых моему организму мышц. Все они ныли и требовали действия, так что пришлось напрячься, чтобы не сорваться в разминку. Мне нужна только связь. Одна маленькая мышца, не имеющая аналога в человеческом теле, да и почти незаметная в этой ноющей какофонии. Она должна быть где-то здесь…

Я напряг затылок, ощутив, как неприятная, тянущая дрожь передается остальным мышцам. Получилось? Далекая мышца заныла с такой силой, что это уже больше походило на боль, на острую, холодную иглу пронизывающую затылок. Черт! Жесткий спазм скрутил меня, а броня задергалась в конвульсиях. Чужое сознание пылесосом затянуло в мою голову. Кукловод сопротивлялся, но связь была сильнее, не оставив нам и шанса, два человека в одно мгновение разделили все, кроме мыслей. Огонь и обжигающий холод сковали наши тела, а мышцы сошли с ума от противоречивых нервных импульсов. Там, где я сживал кулак, Айк пытался его разжать, зато рвотный позыв мы дружно подавили. Вместо второго этажа койки я вдруг увидел Альвара. Зрачки пацана расширились как черные дыры, угрожая вырваться за границы роговиц.

– Ты умрешь в огне, - произнес ребенок. – Послезавтра.

На мгновение мы с кукловодом замерли, а потом, не сговариваясь так же синхронно оттолкнулись. Путы, удерживающие нас вместе, лопнули противным звоном, а сознания растащило и размазало по черепушкам. В себя я пришел уже в медпункте, Хосс не справился со своей задачей.

– Эй, - отмахнулся я от яркого света.

– Спокойно! – ответила Асоль и грубо раскрыв глаз, вновь посветила туда фонариком. – Не хотите рассказать, что случилось?

Ко мне наконец вернулось зрение, и я сумел оценить раздражение на уставшем лице медика, правда нацелено оно было на Хосса и маячившего за его спиной Вольфа.

– Что бы там не случилось, оно дало результаты.

– Детали! – потребовала Асоль.

– Мы не знаем.

– А ты что скажешь? – спросила она меня.

– Секрет.

– Хватит уже секретов. Вон до чего они нас довели! – психанула Асоль, но я только крепче сжал зубы, а мужики отвели взгляды. – Ну и черт с вами! Ты, - ткнула она в меня пальцем. – Лежи! – и выскочила в коридор на прощанье хлопнув дверью, что не так-то просто сделать дверью, прячущейся в стену.

– О каких результатах речь? – спросил я.

– Мы покинули Птолемиду. Куда идем – неизвестно, но Капитан приказал проверить броню и вооружение.

Сработало. Черт подери, сработало! Я закрыл глаза и улыбнулся.

– Идите, готовьтесь, а я еще немножко отдохну. – Мне ведь скоро помирать. Или не мне? С кем говорил Альвар?

Друзья переглянулись, похлопали меня по плечах и двинули в ангар, а я остался наедине со своими мыслями. Одна беда у меня с ними, но и без них паршиво, прям как без денег. Долго развлекаться самокопанием я не сумел, видать из-за усмешки подаренной фортуной меньше чем час назад, поэтому проанализировав состояние и не ощутив проблем, я слез с кровати и направился к капитану. На этот раз шагом, чтобы никого больше не сбивать.