Я помолчал, собираясь с мыслями.

– А проходчики…вдруг ты права, – «Спасибо! – саркастически заметила Даша, – и сознание их как раз и проявляется в точке будущего…мм…F-point, а подсознание ­– в настоящем, P- point. Вкупе со всеми рефлексами. Они безусловно погибли бы через какое-то время, но тут вмешались мы с тобой.

– Уверен?

Я ни в чём не был не уверен, а слушая себя, удивлялся, как это Даша ещё не вызвала санитаров из ближайшего мед-центра.

– Толку от моей уверенности… В общем, – я помялся, – мне нужен МОУ.

– Что? – Даша аж поперхнулась. – Зачем?

– Добраться до обломков «Дайны М». И вскрыть память компьютерной сети.

– Да какой сети? О чём ты говоришь!

– Даша, – сказал я успокаивающе, – практически все пассажирские корабли это, собственно, большие компьютеры с дюзами. В них нет единого компьютерного центра и выделенного хранилища памяти.

– Большое в малом, – недовольно пробурчала Даша.

– Вот именно. Киберсеть любого корабля это кластерная гроздь, и каждый кластер хранит всю информацию полёта. До аварии и во время её. Там должны быть доказательства существования импульса. Я рассчитал, группа обломков вернётся к Марсу в 23.15 по времени Северного полушария. Её сейчас отслеживают здешние обсерватории.

Даша покрутила пальцем у виска.

– Ты представляешь, какая у них скорость? И это только со стороны кажется, будто они движутся одинаково…

– Пятьдесят тысяч километров в час, – вставил я. – Тринадцать тысяч и сколько-то там метров в секунду.

Но Даша не сбилась.

– Тринадцать тысяч девятьсот, точнее, восемьсот восемьдесят восемь и восемь. Причём одни летят чуть быстрее, то есть, одни опережают другие. Угодить в этот рой, всё равно, что попасть под обстрел. И я не уверена, кстати, что модулю по силам такая скорость.

– По силам, по силам, – заверил я девушку. – И даже больше. А нагонять мы будем их сзади и постепенно. Тем более, что самые крупные обломки находятся в задней части роя. Последние развалившиеся части «Дайны М». Так как?

– Ну, не знаю, – неуверенно протянула Даша, подумав. – И зачем?

– Хочу попробовать установить, был удар или нет, – пришлось сознаться.

– Это такая необходимость? – поинтересовалась Даша.

– А что для нас необходимость? Настроить коттеджи для играющих в виртуале подростков или для тупо пялящихся в тот же виртуал обывателей, практически не встающих с дивана? Зачем и для чего мы живём? Надеюсь, не для этого. А если там есть ответы на все вопросы?

– В гипотетичном ударе?

– А если он наметит нам путь к получению ответов? В конце концов, не приведи космос, чтобы и следующие корабли разваливались, попав под такое. И, если честно, я считаю, что это был не удар, а именно выплеск, крик души планеты.

– Indemonstrabilis[4]!

– Unproven[5], тогда уж. Но проверить необходимо.

– Спасатели… – начала Даша.

– Какие спасатели? Не смеши. Подготовленные кадры есть на «Марс-3», но у них хватает работы с марсианским каботажем. Не сомневаюсь, когда комиссия закончит опрос, может возникнуть необходимость осмотра обломков. Вернее, она и так есть. Другое дело, отправят ли экспедицию и где тогда будут обломки. В конце концов, тебе что, МОУ жалко?

– Тебя мне жалко! Илай, ну причём тут МОУ, хотя и они на дороге не валяются…но пусть…допустим, рой можно догнать, даже снять информацию с уцелевших датчиков. И что? Чем это поможет штолен-проходчикам? Или избежать подобных катастроф в дальнейшем?

– Не знаю, – пришлось сознаться. – Пока.

– И ещё, – продолжили Даша. – Ладно, априори – Марс живой. Но кому он «кричит»? Всему нашему континууму? Как-то уж слишком размыто. И куда? Какова вообще должна быть скорость этого выплеска, чтобы достичь хотя бы соседней системы и чем та отличается от нашей?..

– А он не к звёздным системам послан. К точке. К тому месту пространства и времени, где родилась наша вселенная.

– К точке сингулярности?

– В планетах, в каждой, заложена, как и в каждом человеке, собственная вселенная и встроен ключ-предохранитель от коренных перемен. И когда меняют изначальность планеты, меняют целенаправленно и методично, он срабатывает. Мне кажется, все планеты нашей вселенной связаны с точкой зарождения существующего континуума: светом, гравитацией, излучениями – не знаю, уходящими в глубины прошлого и надвигающегося будущего. Ведь вселенная – единый организм. Точка сингулярности, в ней и прошлое, и настоящее, и будущее. Поэтому, да, к точке сингулярности.

Даша долго смотрела на меня, потом вздохнула.

– Ещё один космогонист… – по-моему, она хотела добавить: «На мою голову», но сдержалась. – Пока такой сигнал дойдёт, существование вселенной завершится.

Я сказал торопливо:

– Нет, если представить связь точки сингулярности с космическими объектами посредством чёрных дыр…вернее, чёрных проколов…

– Какая связь? – удивилась Даша. – И откуда ты взял чёрные дыры?

Я помолчал, собираясь с мыслями. Не дождавшись ответа, девушка подёргала меня за рукав.