Я быстро обошёл пятёрку по кругу и вернулся к Даше. Та не оставляла попыток высвободить увязнувшего непонятно в чём человека. Я деликатно постучал по спине трудолюбивого пилота МОУ.

– Может быть, не стоит этого делать.

– Почему? – Она выпрямилась, отпустив напоясную сбрую.

– Поэтому. – Я показал на зеленоватые полосы.

Девушка недоумённо посмотрела на раскинутые руки человека, потом на меня.

– А что здесь?

– Да вот же! – Я снова ткнул пальцем, не касаясь, правда, в связывающие фигуры канат.

– Ничего не вижу! – негодующе сказала Даша.

Так, похоже, вижу эту связь только я. Или не видит только Даша. И не проверишь пока. Был бы кто третий или хотя бы связь… Мечты, мечты…

Ладно, что дальше?

Отодвинув девушку, я наклонился над запястьем, рассказав Даше, что видел.

Что-то последнее время слишком много необъяснимого, так и до странной материи докатиться можно.

– Что? – удивилась Даша. Оказывается, я произнёс слова вслух.

Пришлось повторить:

– Странная материя, ну, адроны, содержащие странные кварки.

– Ты имеешь ввиду, страпельки, не разделённые на отдельные адроны, вещество с одинаковым содержанием верхних и нижних кварков? – М-да, не стоило забывать, что в ИКП-2 работают не дилетанты. – Тёмную материю? Вряд ли, страпельки где только и в чём только ни искали – безрезультатно!

– Это не значит, что их нет.

– Да с чего ты взял? Если что-то непривычное, так странная материя? Легендарная цепная реакция превращения всего в стоячее болото? Как там – Легенда о Чёрном кванте?

– Вообще-то, просчитано, что обращение атома в тёмную материю при столкновении со страпелькой, сопровождается выбросом энергии. А здесь этого нет.

– Ну и хвала космосу, что нет! О чём вообще спорим?

Действительно.

– Давай попробуем снять скафандр, – предложил я неуверенно. – Хотя нет! Лучше всего, чтобы не наломать дров, тебе стоит вернуться в модуль и, если связи так и нет, добраться до ближайшего посёлка, вызвать помощь. Я пока побуду здесь. Да, давай-ка так и сделаем!

Минут десять пришлось потратить на уговоры, но, в конце концов, девушка согласилась, что это лучший выход. Ещё какое-то время ушло на программирование кара – добираться до ложа озера быстрее всего на автомате, а дальше Дарья доедет на ручном управлении.

В соле, марсианских сутках, 24 часа 37 минут – в общем, когда огоньки фар кара растворились в темноте, марсианская ночь близилась к концу. То есть, Дарья стартует уже при дневном свете, если, конечно, МОУ ещё способен летать после обстрела. Если нет, девушка вернётся.

Я подошёл к жуткому пентаэдру. Все попытки поговорить, привлечь к себе внимание или вытащить кого-нибудь из людей из зеленоватой связки окончились ничем в быстро накатывающейся полосе солнечного света от далёкого солнца. Стало заметно теплее, правда, мы находились в Южном полушарии, где изначально лето и короче и теплее. Хотя нет, так было раньше, до терраформирования. Не разгуливал бы я комбинезоне при температуре ниже 153 градусов по Цельсию и давлении в 6 миллибар. Или это было на полюсах? Да всё равно: как бы ни плакались по исчезнувшим долинам Маринер[2] и вулкану Олимп[3]

[4] Самая высокая гора на планетах Солнечной системы. сердобольные «зелёные», теперь хоть воду можно конденсировать на поверхности. Точнее, цепочку: сгущение атмосферы, увеличение давления, образование и сохранение влаги. Как задумаешься, марпоника в самом деле сложнейший террахимический процесс, ускоряющий кстати затвердевание марсианского ядра, благодаря чему восстанавливается магнитное поле планеты. А без него за два-три дня получаешь здесь космического излучения как за год на Земле. Раньше под землю приходилось прятаться.

Я поймал себя на мысли, что старательно избегаю думать по поводу случившегося в крохотном вахтовом посёлке. Никаких дельных мыслей в голову не возникало. Промаявшись некоторое время, вышел за модули и уставился на освещённые белым пятаком солнца уходящие за горизонт поля марпоники.

Кстати, а почему в посёлок ведут две дороги? Хотя та, по которой мы приехали – от будущего озера, – одно название. Такое ощущение, будто её проделали выстрелом по марпонике из вакуум-пробойника, чтобы не трястись по разросшимся стеблям, иначе километров через пятнадцать-двадцать любой наземный кар можно выкидывать: от подвески и колёс ничего не остаётся. Не говоря уж о стремительности продвижения – черепаха обзавидуется.