Закрытая дверь модуля отсекала все ночные звуки снаружи, и внутри царила почти абсолютная тишина. Веки у меня стали смыкаться, и постепенно перед глазами поплыли какие-то красно-тягучие картины. Я снова летел среди обломков корабля и полз по шесту пробозаборника. Снова сгибался и разгибался гигантской гусеницей скафандр на погодном преобразователе. Вырывал ледяной ятаган, пришпиливший плечо, тянулся ко мне растопыренными пятернями и тряс так, что клацали зубы.

Я с трудом открыл глаза, ощущение было такое, что под веками устроилась парочка полотёров и работает изо всех сил. Оказывается, меня трясла Даша. Увидев, что я более-менее вменяем, она сунула мне пластиковую кружку с дымящимся кофе. Я отхлебнул. Потом ещё раз. В глазах постепенно прояснилось.

– Спасибо, – сказал хрипло.

– На здоровье, – откликнулась девушка, и засмеялась. Невесело. – Ну, у тебя и вид, сонный-сонный.

Я попробовал улыбнуться в ответ и спросил: – Как наши подопечные?

– Также, – Даша оборвала смех и помрачнела. – Надеюсь, медики им помогут.

Ладно! Я допил кофе и встал. Болезненно сморщился, потёр бок – спал неловко за столом. Пощупал отросшую щетину.

– Пойду, приведу себя в порядок, – пробормотал невнятно, и вышел наружу к соседнему модулю, где, как вчера обнаружил, располагались душевая и прочие удобства.

Спустя полчаса чистый, бритый и благоухающий я выбрался наружу и, прежде чем отправиться к Даше и больным, заглянул между модулями внутрь.

И оторопел.

Открытого десятиметрового тёмного провала не было. Всю площадку покрывали переплетённые между собой стебли марпоники. Причём, переплетённые в несколько рядов. Этакое толстослойное одеяло, разложенное между модулей. Если не знать, ни за что не догадаешься о находившейся под ним дыре. И как сюда марпоника попала? По внешнему периметру вахтового посёлка её не было. А выборочными участками она, насколько я помнил, не росла.

Я подошёл ближе. Попрыгал, попытался раздвинуть зеленоватые стебли, но так не сумел разглядеть ни следа провала. Поискал, чем можно проковырять дыру, и возле центрального модуля отыскал ручной перфоратор. Такими в штольнях делают отверстия под взрывные заряды.

Разобраться, как действует, труда не составило. Я подтащил его поближе центру и включил. С трудом удерживая сильно вибрирующую машинку за широкую рукоять, попробовал пробурить отверстие в сплошном ковре. Это оказалось не так легко, как я представлял, но и не сложно. Рассечённые и разорванные стебли разлетались по сторонам под регулярно запускавшей струёй автообдува перфоратора, и я оглянуться не успел, как погрузился почти по пояс вглубь. Сплетённые между собой слои никак не кончались, и я выключил перфоратор, признавая поражение.

Собственно сама дыра были видна – проглядывала тёмным провалом, но чтобы добраться к ней, требовалось кое-что помощней перфоратора.

«Интересно, – подумал я, отойдя и рассматривая стебли, – с краю толщина не превышает одного-двух рядов стеблей. И что-же там за Марсианская впадина в центре?»

Раздумывая над увиденным, я вернулся к Дарье.

Девушка жестом указала на пластиковый контейнер с яичницей, предлагая позавтракать. Сама она в очередной раз проводила диагностику сидящей пятёрки. По-моему, ни один из них не изменил позы со вчерашней ночи.

Завершить завтрак помешала откатившаяся наружная дверь и шагнувшая внутрь троица в штолен-скафандрах с убранными в заплечные ранцы шлемами. Точнее, вошёл только один; высокий, светловолосый и лощёный. Лицо довольно красивое с узкими скулами, только нос подкачал: слишком маленький, «кнопкой». И пусть физиономистика и заклеймена, как антинаучные бредни, но что-то в его взгляде серых на выкате глаз, в намёке на чуть поджатых тонких губах на всезнающую снисходительную усмешку и вольной осанке заставляло предположить честолюбивую привычку распоряжаться и приказывать.

Двое других, насколько я рассмотрел, были обычные люди с ничем не примечательными лицами. Как говорится, взглянул и забыл. Они стояли у входа в модуль, почти сомкнувшись широкими – в скафандрах – плечами.

– У нас гости? – Голос у вошедшего оказался довольно приятным, низким и чуть хрипловатым.

– Доброе утро, – поздоровалась Даша, я приветственно махнул рукой. – Так получилось. Наш МОУ совершил вынужденную посадку километрах в двадцати к северу. Связи нет. Я – Дарья…

– Ну, госпожа Лайт, вы личность известная, – сказал вошедший. – А вот с вами, господин…

– Илай Севемр. – Я привстал и махнул рукой, представляясь.

– …господин Севемр я не встречался.

– И что? – Это Даша. Сердито. По-моему, гости ей не понравились. – Вас я тоже не помню, уважаемый…

– Альберт. Альберт Церн, старший мастер проходки вахты семнадцать двадцать бис отдела изысканий Северного полушария. Этот посёлок – наша наземная база поддержки перед спуском в тоннели. К базовому лагерю.

Он прошёл к столу и сел, знаком указав своим людям выйти наружу.

– Не подскажете, где наша смена?