Шрифт:
– Действительно, – изумленно согласился Фаломеев. – Я как-то не подумал, то есть я подумал… и решил…
– Я за вас решу – давайте говорить еще чуть-чуть не правды. В каждом должно быть что-то, что непозволительно знать другим, даже очень близким… А мы с вами едва знакомы. Это не значит, что вы должны соврать мне, что у себя в…
– В Нягани…
– … В Нягани вы первый парень на деревне и главный инженер месторождения.
– Старший буровой мастер… – тут же соврал Фаломеев.
– Вот это уже ближе.
Алика принесла шампанское.
– Открыть? – предложила она презрительно. Какой же мужчина согласится на такое? Алексей забрал бутылку и энергично сорвал проволоку. Дальнейшее угадать нетрудно. Пробка полетела в потолок, шампанское, которое предварительно хорошо встряхнули в подсобке, на платье дамы и костюм Фаломеева.
Фаломеев застыл, словно жена Лота в пустыне. Дама захохотала.
– А вы действительно понравились официантке, – смеялась, показав изумительные зубы, дама. – Давно меня мужчины в шампанском не купали. Пойдемте отсюда.
Фаломеев бросил на стол сотенную и, влекомый за руку дамой, покинул ресторан.
– Сработало… – ликовала толстуха.
– Сработало… – не выражала радости Алика. – Только здесь на глазах были, а теперь она его домой завезет и трахнет.
Проницательности женщин можно только удивляться. Ошиблась Алика только в одном.
«Уважаемые автолюбители, ни в коем случае не платите за стоянку возле вокзала. Эти лбы дерут с вас деньги незаконно. Их квитанции не стоят бумаги, на которой напечатаны. Ставьте машины на здоровье. Только не обдирайте приезжих как липку. Стыдно, что подумают о москвичах – одни рвачи тут, что ли?»
Уже готовый отдать деньги мужику с разноцветной квитанцией автолюбитель ловко увел их в свой карман обратно.
– Слышал, чего сказали?
– Она не знает, она дура…
– Зато я не дурак.
Глава 39
СЕРГЕЙ
Сергей отвернулся к окну.
Хорошо шерстят, молодцы. Не одна мышь не проскочит. Хотя это еще можно проверить. Да и надо проверить, а иначе какой интерес в его работе.
– Деньги-то еще ладно, – увлеченно рассказывал Васечка. – Я вот как-то ехал сутки в командировку в Тюмень. Ну лег себе ночью, деньги и документы под подушку. Ага, значит. Заснул. Когда утром просыпаюсь, мы уже подъезжаем к Тюмени. Бах, а ботинок нет. Украли ночью. Попутчик спер, который на станции под утро вышел.
– Та ты шо! – всплеснула руками жена, – Что я такого, Вася, не припомню.
– Та то ж еще до тебя було, – отмахнулся Вася. Он рассказывал случай молодости соседям по купе. Однако Сергей слушал его вполуха. А разбуженный шумом из коридора Аслан – в то время, когда разоблачали вора, – еще до сих пор не пришел в себя и непонимающими глазами смотрел на Васю.
– Ну и шо ты, босый, робыв? – с интересом расспрашивала жена.
– Ну так слухай! Шо робыв, шо робыв! Так и пошкандыбал в тулупе и в носках на вокзал. Мороз лютый!
Сергей, не став дослушивать историю Васечки, слез с полки и вышел из купе.
Каким-то шестым чувством он ощутил, как взгляд Аслана буквально пронзил его спину. После ночного инцидента в тамбуре они не произнесли друг другу ни одного слова и вообще делали вид, что ничего не случилось.
В коридоре бегали дети. Мамаша одного из них сидела на откидном стульчике и устало моргала невыспавшимися глазами. Ее сын Игорек – мальчик лет пяти – постоянно крутился рядом, раздражая ее своей повышенной активностью.
– Игорь, прекрати сейчас же дергаться, у меня уже от тебя голова раскалывается! – не выдержала мамаша.
– Раскалывается? – с любопытством остановился Игорь.
Мальчик тут же навис над опустившей голову на колени мамой и стал перебирать ее волосы, что-то выискивая в них.
– Что ты там ищешь? – тихо спросила мамаша.
– Трещинки, – ответил малыш. – Сама же говоришь, что голова раскалывается.
Сергей, стоявший рядом, засмеялся первым. К нему секунду спустя присоединилась мамаша.
– Как они все смешно перекручивают! – произнесла в сторону блондина мамаша. – На днях объясняю ему геометрические фигуры. Рисую, значит, треугольник, прямоугольник. А он мне говорит: «Мама, а бывает кругоугольник?»
Представляешь, что отчебучил?
– Смешно, – согласился Сергей.
– А то как-то ему страшно понравились такие слова, как «полдничает», «столярничает», «огородничает» – отец мой столяр. Так я как-то звоню и спрашиваю: «А чем дедушка сейчас занимается?» А Игорек мне на это: «А дедушка туалетничает».