В конце концов, это Амберы предали Старков, отдав Рикона Рамси. Он не был столь интересен бастарду, иначе бы лорд Болтон денно и нощно искал его, натравив собак-ищеек. Без армии и денег Рикон не был ему опасен. Бастард даже его не мучил! Просто убил, чтобы спровоцировать Джона. Амберам никто не запрещал спрятать Рикона в Последнем очаге, и теперь после битвы бастардов использовать его как разменную монету. За младшего Старка им бы отдали и Дредфорт, и земли Болтонов, и даже прогнали бы одичалых на земли других лордов, но они этого не сделали. Это Амберы были виновны! Это они должны были заплатить за смерть ее брата, думала девушка, все больше оправдывая болтоновского ублюдка.

Это была война, а на войне случается и не такое – находила она очередное оправдание, и, пытаясь найти другие доводы в пользу лорда Болтона, создавала из бастарда чуть ли не мученика, бывшего вынужденным устранить угрозу своей власти на бескрайнем Севере. Подобное двуличие было легко объяснимо, ведь оправдывая своего супруга, отца ее будущего чада, Санса Болтон оправдывала и себя заодно.

«У тебя будет не один ребенок», вспоминала она слова старой ведьмы. Не один – это двое, трое или пятеро? Предсказание казалось абсурдным, но раньше и возобновление отношений с этим человеком казалось ей нелепым и невозможным. Значило ли это, что она может не опасаться вреда от лорда Болтона?

Девушка вспоминала свой сон о голубоглазом мальчике, и в ней странным теплом растекалось предвкушение материнства, сопряженное со страхами и переживаниями. Санса помнила беременность матери. По иронии судьбы, отчетливее всего помнилось ей рождение Рикона, и заработавшая головную боль от тяжелых мыслей леди Старк крепко сжала виски.

Довольно! Что за тяжкая пытка мучить себя мыслями столь смутными, столь противоречивыми. Разве кто-то требовал от нее какого-то решения? Она и так вернула Винтерфелл Старкам, передала Джону бразды правления, а теперь готовилась вершить правосудие за предательство отца. Для маленькой глупой пташки, некогда мечтавшей свить гнездышко и петь прекрасные песенки, этого было более чем достаточно. Леди Болтон запретила себе копаться в прошлом. Это ничего не изменит, а она больше не хотела мучений. Хватит с нее!

Боги предоставляли ей очередной шанс попытаться начать жизнь сначала, и она, уставшая от постоянного страха, от постоянного сопротивления, от постоянной боли, от постоянного недоверия готова была этой возможностью воспользоваться.

Ее ребенок уж точно ни в чем не был виноват, не сделав еще пока ничего плохого или хорошего, и Санса все больше думала о простой истине – теперь у нее появлялась своя семья. Она могла бесконечно твердить о том, что она Старк, но чем больше будет ее живот, тем ярче будет сиять болтоновское клеймо, выжженное не только на ее коже, но и глубоко в душе.

Раздался крик из пыточной, развеявший на время ее сомнения. Леди Санса улыбнулась. Все ее усилия оказались не напрасными, и девушка была тому несказанно рада. Встав с кровати, леди Болтон уверенным движением развернула небольшой платочек, в котором лежал отрубленный палец ее врага. Голова все еще болела, ее немного мутило. Ей очень хотелось орехов и молока. Нужно было проверить почту, переделать дела по хозяйству – шептала ей в уши леди Болтон, а леди Старк просила написать пару строк королю Севера.

Черное и белое – как знамена Болтонов и Старков. Ей нужно было сделать шаг в темноту или на свет, и хотя свет и манил ее старыми воспоминаниями о счастливом детстве, слыша очередной крик Мизинца, Санса думала о том, что в темноте не видно крови, блестевшей у нее на руках. Как она будет смотреть Джону в глаза после всего этого? Он ее осудит, тяжело вздохнув как отец, а вот Рамси... нет.

Ребенком она уже не была, чтобы грезить о счастливом и беззаботном детстве. Она была женщиной, а скоро должна была стать матерью. Она колебалась, понимая, что может совершить непоправимую ошибку, и желая оттянуть тяжелое сердцу решение, девушка хотела поговорить с бастардом.

Нужно ведь сообщить «папочке» о радостной новости, и Санса Болтон чувствовала, что от того, как он себя поведет, будет зависеть и ее окончательный ответ.

Крики из пыточной доносились редко. Бастарда никто не торопил, и он вволю развлекался, издеваясь над связанным пленником.

Долгая тишина вдруг прерывалась животными стонами, и стоявшая неподалеку Санса еле сдерживала накатывавшую на нее дрожь. Облокачиваясь на каменный косяк заветного коридора, она внимательно прислушивалась к тишине и опасливо поглядывала на закрытую дверь. Представляя в умелых руках мужа Петира Бейлиша, еще недавно бывшего ее другом, девушка не могла поверить в происходящее и искренне боялась.

Одно дело – обидевшие ее Амберовские посланники, которых бастард быстро освежевал ради деревянных крестов, и совсем другое – унизительная и изматывающая пытка бывшего союзника, с которым у нее была своя история отношений, с которым, возможно, эти отношения могли быть, сложись все немного иначе.

Леди Старк начинала жалеть Петира, думая о том, что поступает несправедливо с человеком спасшим ее от Джоффри и примчавшимся к ней на помощь в сражении за Винтерфелл, но леди Болтон вовремя напоминала ей о том, что он предал ее отца, заставив страдать всю ее семью, и дрожь мгновенно проходила. Взгляд становился ледяным и минутная слабость исчезала словно туман по утру.