"Твои слова звучат как приговор...
– пробормотал историк и проснулся, взглянул на полковника, на Еву и вздохнул...

"Не взыщи, но она не твоя жена... ты ее видел во сне или бога?.."

"Историк, ты видел бога или меня?.. скажи..."

"Я видел себя в роли полковника... сидел в яме с евреем..."

"И что еврей сказал тебе?.."

"Что бог опочил... поэтому царит зло, хаос... вокруг одни враги, суета и ложь... люди сидят в своих раковинах, как в засаде, таятся, а увидят слабого, беззащитного, нападают...

Кому такое понравится?..

Где это общество, исполненное гармонии, добра и справедливости?..

Только и слышу: вот придет мессия и будет судить, и не по тому, что видят его глаза, а по совести... одних спасет, других накажет... и будем мы жить безопасно...

"Ну и где эта безопасность?.."

"Бог пришел и ушел, не нашел для нас оправдания..."

"И что нам делать?.. разорвать одежды и рыдать, чтобы не увидеть то зло, что ждет нас в месте назначения, которое заранее оправдано или проклято..."

"Историк, ты меня удивляешь своим воображением... как еврей мог изображать бога... жертву, еще, куда ни шло... а кем был ты?.."

"Я был жертвой, висел в воздухе над ничем, ни на что не опираясь... не я был начальником, кто-то вверху держал меня над ямой, полной тьмы, прежде чем поднял меня в свой сад... он сказал: будешь одним из нас..."

Историк умолк, заговорил полковник:

"А я очнулся на дороге... я был обречен на изгнание и скитание, каждый встречный мог меня убить, я уже не говорю о тех, кто преследовал меня со спины..."

"Однако ты до сих пор жив..."

"Кто-то защищал меня проклятого богом, не знаю, кто?.. ему я обязан спасением после крушения парома...

Семь дней я провел в море на обломках парома... море высадило меня птичий остров...

Людям я был опасен... а птицы относились ко мне как к жертве, сочувствовали, помогали, чем могли...

Я был для них спасшимся богом в облике человека...

Я был представлен им не таким старым, намного моложе...

Жил я в пещере, которую нашли для меня птицы... я нянчил их детей... иногда бог посылал мне видения, когда я этого заслуживал...

Я учился у птиц говорить, а не отдавать команды...

Видениями бог приоткрыл мне тайны неба, которые так и остались для меня тайнами...

Не смейся, нет причины для смеха, это достоверно...

Для меня откровения бога были как тусклые отражения в зеркале с пятнами отслоившейся амальгамы, какими-то смутными воспоминаниями...

В детстве меня охватывал страх и ужас, когда в земле образовывались трещины и из них вырывались языки пламени, я просыпался и еще долго не мог прийти в себя...

Иногда я совершал прогулки по острову, в которых меня сопровождали птицы...

Были на острове и пустыни, и гиблые болота, заросшие осокой, камышом и колючим кустарником... я застревал в них, звал смерть...

Птицы находили меня, приводили в чувство и оставляли с детьми... я пел им псалмы, декламировал под аккомпанемент прибоя и ветра...

Так все и шло... день сменялся ночью, прилив - отливом...

Как-то, блуждая по острову, я наткнулся на пещеру с рисунками, среди которых была и Ева... у меня с ней была любовь...

Не помню, как на острове появился историк со своей хроникой смутного времени, и все испортил..."

Повествование полковника прервалось...

Начался прилив...

Камень, на котором сидел полковник, напоминал трон, а полковник - изваяние сидящего бога... он качал на коленях детей птиц... и постепенно погружался в воду...

* * *

Полковник спал и проснулся обычным человеком со слезами на глазах... таким он себя чувствовал последнее время...

"От прошлой жизни воспоминаний почти не осталось...
– размышлял он...
– Я был рад, что живу без истории, правда, историк, охладил мой восторг, сказал, что надежды выйти отсюда у меня нет, и радость моя преждевременна и преувеличена...

Вид местности меня удивил... мое убежище оказалось в пустыне..."

"Что тебя удивляет?.."

"Дюны двигаются... такое впечатление, что это море... мне кажется, я уже был здесь, сидел в яме с евреем... когда еврей умер, я попытался бежать, воспользовавшись обстоятельствами, но неудачно... меня изловили и заперли в сарае с козами...