– Под чьим командованием воевал?

У того под скулой была вмятина от ранения осколком или пулей.

– Первый Украинский фронт, маршал Конев, - ответил человек, одной рукой придерживая черенок воткнутой в землю лопаты, а другой подбоченившись.
– Вот когда мы взяли Берлин и сколько наших сил вошло в Германию, надо было с ходу ударить по американцам, смести всех этих союзников. И сейчас никто б нам не угрожал.

Игумнов, Тютерев и Неделяев с интересом разглядывали бывшего фронтовика. Маркел Николаевич сказал ему:

– У них атомная бомба имелась.

– Ну, тогда ещё, в мае, не имелась, - поправил Тютерев.

– Вот!
– подхватил колхозник.
– Всеми силами мы бы их разбили. От бомбы, в случае чего, защитились бы, как вы учите защищаться. И сейчас не отрывались от работ в колхозе.

Неожиданно заговорила женщина, вероятно, его жена:

– Самая пора - редьку и капусту сажать, картошку поливать, окучивать. Когда из-за этого рытья управиться? Да и сколько, глядите, погубили посадки этой окопой!

Тютерев произнёс начальственно:

– Товарищи! Гражданская оборона - спасение жизней!

– Гроб!
– вдруг вставил подросток, глуповато хихикнул.

Неделяев мгновенно повернулся к нему:

– К чему ты сказал?

Тот, не отвечая, уставился в землю. Объяснила девушка:

– Гражданская оборона, пишут: "гр" и "об". Гроб.

Неделяев впился вопросом:

– Кто научил?

Молчавший до сих пор старик потянул жалобно:

– Ребятня глупая, где-то услыхали и болтают...

Маркел Николаевич смерил его и бывшего фронтовика взглядом с мыслью: "Я сусликов не душу, но уважение показать должны!", проговорил зловеще:

– У вас могут быть неприятности.

Потный колхозник шагнул к бабе, шепнул что-то ей на ухо, она, испуганная, сказала человеку в милицейской тёмно-синей форме, с кобурой:

– Я сейчас...
– побежала в дом.

Тютерев принялся говорить о значении гражданской обороны. Игумнов вынул из нагрудного кармана янтарный мундштучок, вставил папиросу, закурил. На выбритых щеках у него замечались розоватые прожилки, низы щёк были слегка обмякшие. Он искоса поглядывал на бывшего бойца и на старика, которые, кивая, внимали Тютереву.

Неделяев посмеивался про себя: "Мужик, послушай его, готов был с Америкой воевать, лишь бы сегодня траншею не рыть".

Прибежала баба, держа в руке узелок, подала милиционеру, в другой руке был ножик, она поспешила к грядкам, стала срезать пучки редиски. В узелке оказались сырые яйца.

– Ну, пора ехать, - обронил Игумнов, выпустив изо рта дым.

– Зелёного луку бы, - сказал бабе Неделяев, и она надёргала пук лука.

Трое сели в машину, Тютерев приветливо попрощался с осчастливленными его лекцией:

– Продолжайте работу, товарищи!

Виллис проехал мимо множества других семей, рывших траншеи на каждом огороде, набрал скорость, вынесся на большак, но тут водителю пришлось сбавить ход. Навстречу шли один за другим американские трёхосные студебекеры (всё то же даровое приобретение по ленд-лизу), отечественные грузовики-трёхтонки ЗИС-5, прозванные "захарами", трёхосные ЗИС-151, прозванные "утюгами" за то, что в распутицу увязали в грязи, а также рассчитанные на две с половиной тонны груза ГАЗ-51; кузова были полны солдат с автоматами Калашникова, принятыми на вооружение в 1949 году. Вездеход вкатился в облако пыли.

– Егорыч, съедь с дороги, надо отлить, - сказал Тютерев водителю.

Тот был заметно моложе двоих полковников, однако же звался ими Егорычем, как его уважительно звала молодёжь за пышные свисающие концами усы. Остановив виллис за обочиной, он вылез из него последним. Четверо (Егорыч подался чуть в сторону) встали за машиной лицами к полю высокой колосящейся ржи, расстегнули ширинки. Шум моторов глушил голоса птиц и все звуки жаркого поля, кипящего жизнью мириадов существ. Навстречу потоку грузовиков проехали почти не отличимый от виллиса вездеход Ford GRW американского, опять же, производства и тёмно-зелёный восьмиместный ГАЗ-69 с откидным задним бортом, за машинами, в которых сидели офицеры, катили тяжело гружённые двухтонки ГАЗ-63, чьи кузова скрывал брезент. Пыль густым облаком расползалась над дорогой, хрустела на зубах.

Оба полковника, Неделяев и водитель вернулись в машину, она понесла их по укатываемой гудящим транспортом дороге, через которую ни за что не пролетел бы футбольный мяч, пущенный понизу.

Остановились на контрольно-пропускном пункте, где показали документы, после чего выехали на возвышенность. Справа открылась деревня, куда устремлялся по тянущемуся от горизонта тракту поток техники: рычали, выбрасывая густые клубы серо-белого дыма, танки Т-54 с длинными стволами пушек, за самоходными артиллерийскими установками СУ-100 следовали менее тяжёлые СУ-85, глянцевито-зелёные вездеходы ГАЗ-64 тянули, в роли тягачей, 76-миллиметровые пушки, следом змеилась колонна колёсных бронетранспортёров БТР-40, за ними гусеничные бронированные тягачи буксировали гаубицы и миномёты, двигались грузовики с солдатами, бензовозы.