Он влепил ей вторую, третью пощёчину, она, стремясь вывернуться из-под него, сладострастно выдохнула:

– Насилуй меня!
– и продолжала щипать.

Он схватил её запястья, оторвал от себя её руки, с силой развёл их, всунул колено меж её ляжек, которые она пыталась сомкнуть, другой ногой двинул её ногу в сторону. Женщина, сопротивляясь, напружинила тело, оторвала голову от постели и ухитрилась укусить его руку. Тогда он схватил её за горло, сдавил так, что она обмякла. Оба от усилий вспотели. Отняв от её горла одну руку, он запустил пятерню ей в промежность, раздвинул ногами её ноги, она опять стала сопротивляться, силясь сбросить его с себя, - он, наваливаясь, помогая рукой, всадил член. И тогда она, уже сама насаживаясь на него, упёрлась в постель пятками, обеими руками надавила на ягодицы Неделяева, поощрительно сжимая их мышцы. В ней оказалось столько силы, что, подмахивая, она едва не сбросила его.

В следующую ночь Нина, сняв платье и трусики, осталась перед ним в чёрных чулках, которые держались на подтяжках того же цвета, пристёгнутых к чёрному же поясу. Голые зад и петунья при этом подействовали на Неделяева по-особенному возбуждающе, белизна округлостей сводила с ума. Когда Нина стала крутиться на месте, поражая невиданно прельстительной, при чёрных чулках, наготой, он в горячечном порыве излупцевал ремнём до розовых полос её белоснежные окорока - женщина упала на кровать ничком, извиваясь, хотя он уже не сёк её, приподняла зад, подставив петунью, и принялась ловить втыки с прерывистым рыданием исступлённого наслаждения.

Перед вторым разом она научила его бить её по лицу так, чтобы не оставались синяки. Маркел Николаевич, дивясь на "блядострадалицу", был рад, что узнал - вот какие бабцы есть на свете. В паузах между "пихаловкой" она показывала похабные фотокарточки - тоже, как и остальное, из Германии.

Пресыщенный, он теперь похрапывал в "тихие часы", заснув то в мыслях, что для мотоцикла надо будет построить гараж и тут понадобится помощь председателя колхоза, то в мечтах о поездках на мотоцикле по местам, где в юности кого-то убил из винтовки, кого-то зарубил шашкой, где шёл, утопая по плечи в море просо, навстречу посвистывающим пулям. Нине уже не было хода в его грёзы.

79

Встав на весы перед отъездом из дома отдыха, Маркел Николаевич узнал, что полегчал на шесть с половиной кило, усмехнулся про себя: "Зато внутреннее содержание прибавилось". Напившись вина познания, он спешил в Челябинск за тем, что задолжала ему недавняя война, которая кормила его духовным хлебом, а кое-кого подкормила на иной лад.

Быков не подвёл, и Маркел Николаевич уехал из Челябинска в город Сорочинск (им в мае 1945 стало село Сорочинское) владельцем трофейного мотоцикла BMW R75, который был отправлен следом в багажном вагоне. Когда груз прибыл, колхозный возчик привёз на станцию на подводе хозяина, а также тракториста, умеющего водить и мотоциклы. Неделяев, усевшись в люльку, был доставлен домой в наилучшем расположении духа. Начальство дало ему отпуск, чтобы выучиться вождению, и место в общежитии райцентра на то время.

В следующем году Маркел Николаевич вывел из ещё не крашеного гаража, воздвигнутого у него во дворе, свой BMW, прокатился, распугивая кур, по главной улице Саврухи до околицы, развернулся и примчался к приземистому кирпичному зданию, где в кабинете отдался служебной обыденщине.

Как и раньше, он нередко задумывался о том, что должно было обогатить книгу "Гляди на маяк", и в свободные вечера брался за рукопись. Он нанёс атомные удары по той части Германии, где стояли американские и английские войска, сбросил бомбу на Лондон, а затем на Нью-Йорк, врастив эти события в хитро закрученные приключения. Отдав рукопись перепечатать три раза, послал первые экземпляры в те издательства, куда и прежде уходили его бандероли. Пришли отказы - не годится язык.

Утешить мог только один Борисов, к которому Неделяев, не в пример прошлым посещениям, приехал на мотоцикле. Дмитрий Сергеевич объявил приговор:

– Книга получается единственная в своём роде. Продолжай работать и жди своего часа!

Неделяев оказался перед вопросом, не дождался ли он его, когда в "Правде" за 25 сентября 1949 года увидел сообщение ТАСС о том, что "Советский Союз овладел секретом атомного оружия еще в 1947 году" и "имеет в своем распоряжении это оружие". То был ответ американскому президенту Трумэну, который заявил, что в СССР в последние недели прошло испытание атомной бомбы.

Маркел Николаевич рассудил: станет ли президент США заявлять на весь мир о том, о чём не имеет проверенных данных? Бомбу наши, конечно, взорвали, но, чтобы не позориться, что так долго возились, набрехали про 1947 год.

8 марта 1950 года он опять прочитал в "Правде" о наличии у СССР атомной бомбы и посетовал: "Так уж в сентябре об этом сказали. Три года будто бы таили, а теперь давай повторять". Главным же было другое. "Повлияет на издательства, что бомба у нас теперь есть? выпустят мою книгу в свет?" - переживал Маркел Николаевич, словно царапал ногтями стенку.

И услышал от лесничего:

– Это ещё не твой час.

Кое-что иное довелось услышать весной 1954 года. Приехавший в гости к Борисову, он сидел на диване, а друг похаживал по комнате, сосредоточенный на чём-то, затем встал перед Неделяевым, заложил руки за спину и сообщил, что у него на днях побывал давний приятель - городской военный комиссар Бузулука, - охотился на токующих тетеревов.

– Он сказал, что у нас в области будут проводиться военные учения, - произнёс Дмитрий Сергеевич приглушённо.
– Учения с применением атомной бомбы.