Маркел Николаевич въедливо всмотрелся в лицо Быкова: не издевается? Счёл за лучшее помолчать. Тот, тронув кончиком ножа стакан, произнёс:

– Я не шпана, чтобы вам сказать - я вас не знаю, идите, откуда пришли. У меня честь есть!
– кивнул в подкрепление своих слов и со спокойной серьёзностью спросил: - Или вы мой опель хотите?

Неделяев про себя усмехнулся: "Так ведь не дашь!" Проговорил с напускным равнодушием:

– Мне просто интересно, что будет.

– Вашим будет мотоцикл.

Быков встал, взял из шкафа луковицу, очистил её ножом и принялся нарезать кружочками. Маркел Николаевич следил за ним с таким напряжённым вниманием, будто человек проделывал нечто небывало замысловатое. Равномерно гудел примус, нагнетая пламя, шипело жарящееся мясо на сковороде. Хозяин стал переворачивать куски, говоря:

– Из дома отдыха приезжайте ко мне, я уже всё улажу, вам только расписаться у нотариуса.

Неделяеву жгуче желалось, чтобы произошло, как обещано, и не верилось в это. В голове повторялось: "Ну, да посмотрим". В том состоянии, в каком он был, не хотелось говорить. Помалкивал и хозяин, глядя, как жарится телятина. Он посолил куски, высыпал лук, положил на стол две вилки, поставил две плоские тарелки, подставку для сковороды - литое из чугуна кольцо на четырёх ножках. "Нравится самому себе готовить и одному есть", - подумал гость. Хозяин с бесстрастным лицом поместил сковороду на подставку, сел за стол, сказал:

– Берите.

Вилкой перенёс к себе на тарелку два тонких прожаренных куска телятины, гребнул жареного лука. Неделяев аккуратно сделал то же. Быков открыл поллитровку, налил водку в стаканы вровень с краями, поднял свой.

– Чтобы хорошо вам ездилось на мотоцикле!
– сказал по-деловому, выпил стакан мелкими глотками, пропуская водку сквозь сжатые губы, не выдохнув, отправил в рот кусок мяса с луком и, лишь теперь задышав, стал энергично, с удовольствием, жевать.

"Без хлеба", - отметил Маркел Николаевич, залпом осушил стакан, принялся за телятину. Он считал, что не должен сейчас ничего говорить об обещанном ему мотоцикле, но чувствовалось - молчать негоже: "Решит, радостью стукнуло, и язык проглотил". Когда хозяин вылил оставшуюся водку в стаканы, подумал, о чём бы отвлечённом высказаться, и на язык пришло:

– Вот американцы-то создали атомную бомбу.

Быков перед тем, как выпить, произнёс:

– Немцы должны нам спасибо сказать за то, что мы их вовремя разбили и спасли от атомных бомб!

Маркел Николаевич хотел сосредоточиться на услышанной мысли, но водка уже ударила в голову и мешала, он подумал только: "Ты-то себе хорошо взял взамен спасибо".

Ужин был окончен, он сказал:

– Ну, мне пора, - и ушёл.

77

Теперь он жил в терпком пару ожидания: получит или нет обещанное? Всё то, что он видел, делал, о чём думал, соотносилось с видом немецкого иссине-серого мотоцикла с люлькой. Красно-жёлтый автобус ЗИС-8 с выступающим радиатором катил по лесной грунтовой дороге, предавая пассажиров нещадной тряске, но подскоки на сиденье не отрывали Неделяева от окна, за которым мчался и мчался заветный мотоцикл.

Дорога вырвалась на равнину в частых кустиках, которая полого понижалась к раздольной шири озера под уже не горячим солнцем первого осеннего дня, взяла вправо вдоль берега и привела к большому бревенчатому дому в два этажа с рядами одинаковых окон. Автобус встал перед его обращённым к озеру фасадом с входом посередине и с двумя - по сторонам.

Маркел Николаевич сошёл на каменистую поросшую травкой землю и с другими приехавшими направился в обитель покоя на лоне природы, обоняя запах поспевающего обеда.

Соседа по палате, как в доме отдыха называли номера, звали Ростислав, он оказался командиром отделения одной из военизированных пожарных команд Свердловска.

Ростислав вынул из чемодана книгу Василия Яна "Батый", показал Неделяеву:

– Читали?

Тот отрицательно мотнул головой. Сосед постукал указательным пальцем по твёрдой обложке, сообщил:

– Вещь мало того что интересная, но и большого значения! Борьба против монгольского нашествия.

И добавил, что автор за свой предыдущий роман "Чингиз-хан" получил Сталинскую премию. Маркела Николаевича история стародавней войны не привлекла.

Из окна палаты, которая была на первом этаже, открывался вид тяжёлой водной глади, будто таящей что-то неизъяснимо могучее и своенравное. У берега над водой мельтешили и скрежещуще голосили чайки, на противоположном далёком берегу вздымались, отступив от озера, тёмные лесистые горы.

По другую сторону дома, обращённую к смешанному лесу, располагались жилой барак для обслуги, гараж, склад инвентаря, постройки подсобного хозяйства.

Сам дом отдыха разделялся на мужскую и женскую половины. На первом этаже, на территории мужчин, была общая столовая, на половине женщин - общая библиотека. В одиннадцать вечера, в час отхода ко сну, запирались дверь коридора, соединявшего обе половины дома, и двери столовой с той и с другой стороны. А двери библиотеки - нет. И начиналось тихое скрытное, через библиотеку, перемещение обитателей дома по двум встречным направлениям - из мужской половины в женскую, из женской в мужскую.

Завязкой действа послужил первый обед. Мужчин рассадили за столы по двое, так же, соответственно, и женщин, чьё количество в зале увеличили официантки в кипенно белых кокошниках: оба пола приступили к визуальной разведке. Неделяев оценил на "пять" сидевшую к нему боком брюнетку лет тридцати, постриженную на затылке до края роста волос, её облегало платье цвета яблочного киселя с молоком. Ещё когда она шла к столу, он нашёл её фигуру статной; талию охватывал поясок из той же материи, что и платье, конец свисал на боку до середины бедра.