Люди, жившие менее, чем в восьми километрах от эпицентра, были выселены, но к концу дня их возвратят в родные пенаты, снабдив армейскими палатками, пообещают помочь построить новые дома и скажут, что все уцелевшее на огородах можно есть.

"Советские руководители в целях расширения дорогостоящего уникального эксперимента не разрешили даже временную эвакуацию населения некоторых посёлков дальше восьмикилометровой зоны, дав рекомендации использовать для защиты людей особенности местного рельефа". Арон Мыш, кандидат физико-математических наук, ветеран подразделений особого риска, награждённый орденом Мужества, участник Тоцких учений. "Преступление, названное подвигом". Газета "Контакт", ? 20 (112), 27. September - 10. Oktober 1999.

Жителей "Елшанки, Ольховки и Маховки, расположенных на расстоянии 5-6,5 км от эпицентра взрыва, вывезли... Буквально через несколько часов после окончания учения "гражданский контингент" вернулся к родным пенатам". Михаил Павлов, участник Тоцких учений. "Оренбургская Хиросима". Газета "Русская Германия", N 47/439 22.11 - 28.11 2004.

"Спустя два-три дня после взрыва местный райком партии стал устраивать массовые автобусные "паломничества" к эпицентру взрыва. Экскурсии для взрослых и детей!" Иван Пушкарь, член Союза ветеранов ядерных испытаний, участник Тоцких учений. "Тоцкая Хиросима". Газета "Русская Германия", 16 - 22 августа 1999 N 32.

Все солдаты, офицеры дали подписку не разглашать своё участие в испытании бомбы, в их красноармейские книжки внесли записи, будто они в это время служили совсем в других местах. Когда начнутся нелады со здоровьем, врачам нельзя будет сказать о возможной причине, а скажи, так поверят не словам, а записям.

Те, кто всем распоряжался, окормляли население и солдат верой, что принятыми мерами опасность от атомного взрыва сведена на нет, нагоняли бодряческое настроение гордости военной мощью Родины, заботились об атмосфере всеобщего подъёма.

Физики, изготовившие бомбу, показали себя завзятыми лириками, с игривостью всесильных дав ей имя "Татьянка". Она была плутониевая и, как объявил Жуков созванным командирам частей и подразделений, относилась к "среднему калибру", обладая мощностью сорок килотонн. То есть сила её взрыва равнялась силе взрыва сорока тысяч тонн тротила. По заявлению Жукова, она была в два раза мощнее бомбы, сброшенной американцами на Хиросиму.

С нею в чреве бомбардировщик Ту-4 или самолёт-носитель, как его сейчас называли, два реактивных бомбардировщика Ил-28 по сторонам и три сопровождающих реактивных истребителя МиГ-17 в девять часов двадцать минут оказались над Тоцким полигоном. Тихо, небо - само чистое дыхание Вселенной, далеко внизу под машинами стелется хорошо просматриваемая местность. У лётчиков самолётов сопровождения - приказ: если самолёт-носитель сойдёт с заданного маршрута, уничтожить его.

Ведёт Ту-4 экипаж: командир Кутырчев, бомбардир Кокорин, второй лётчик Роменский, штурман Бабец. Машина устремляется в пробный заход на цель, по земным ориентирам проверяется верность расчётов. Затем майор Кутырчев вводит самолёт в отведённый воздушный коридор. Второй, теперь уже боевой, заход на цель. Командир передаёт по радио Жукову: "Объект вижу!" Приказ Жукова: "Выполняй задачу!" Ответ Кутырчева: "Накрываю, сбросил!"

В 9 часов 33 минуты от летящего на высоте восемь тысяч метров со скоростью девятьсот километров в час Ту-4 отделяется бомба весом пять тонн, через сорок пять секунд на высоте 358 метров от земли она взрывается, отклонение от эпицентра - 280 метров, что в пределах допустимого.

"Данные о истинных параметрах взорванной над Тоцком бомбы, в том числе её тротиловый эквивалент, до сих пор засекречены в архивах Министерства обороны. Маршал Г.К.Жуков называл эквивалент в 40 000 тонн, что вдвое превосходит мощность бомбы, сброшенной на Хиросиму. По расстоянию возгорания зданий и сооружений на отдалении 7 и более километров от эпицентра можно реконструировать эквивалент и до 100 000 тонн. А вообще, по классификации средний калибр может находиться в пределах 50-150 килотонн". Арон Мыш. Журнал "Русский Глобус". Сентябрь 2004, N 9.

"Взрыв на высоте 300-400 метров наиболее опасен по последствиям, хотя бы потому, что с такой высоты на землю успевают выпасть не только тяжёлые, но и лёгкие радионуклеиды". Арон Мыш. Газета "Контакт", N 20(112), 27. September - 10. Oktober 1999.

В радиусе трёх километров от эпицентра все сожрал огненный смерч, пожары скакнули на расстояние одиннадцать километров.

85

Неделяев, стоя в траншее правее Тютерева и Игумнова, закинув, как и они, голову, впился взглядом в летящий четырёхмоторный Ту-4, другие самолёты не отвлекали Маркела Николаевича. Он ощущал себя как бы в магнитном поле, которое его сковало, не давая шевельнуться и действуя на мозг так, что нельзя было понять, ушёл ли ты воображением в свою книгу, представляя описанный в ней бомбардировщик Гитлера, или все же видишь самолёт в явной яви.

Над траншеей пролетело, перехватив дыхание, пущенное из громкоговорителя слово "Молния!", и Маркел Николаевич увидел, как стоявшие вблизи него и подальше люди сели на дно траншеи, съёжились. Его ужаснуло, что оцепенение не даст ему сделать то же, несколько секунд он, жмурясь, не мог выдохнуть воздух, но затем осознал, что уже сидит на подогнутых ногах, жмётся головой к дощатой обшивке траншеи. Длилась осязаемая в своей плотности, вытягивающая жилы тишина... мозг сотряс бешено громкий резкий сухой треск. Вообразилось: исполинская горсть сокрушительно сдавила груду человеческих черепов, превращая их в порошок, в пыль. Дно траншеи дрогнуло, заколебалось, как пол едущего вагона. Поверху понёсся рев, на Неделяева посыпались комья земли, его стиснуло нахлынувшей силой, больно проминая ушные перепонки, дощатая обшивка откинулась от стенки траншеи. Затем всё замерло, только в ушах пульсировал переливчатый гул.