Колхозники заметили, что приехавшее начальство озадаченно смотрит на птиц. Один из мужиков, посмеиваясь, сказал:

– Слепые они. Ослепли.

– Ну да, их же отсюда не вывозили, - пробормотал Егорыч.

Когда покинули то, что осталось от Елшанки, Тютерев и Игумнов захотели съездить в бор, где недавно охотились. Деревья на краю леса, метров на двести вглубь, были повалены, обуглились, у других, что за ними, обломало и опалило верхушки; примерно через два километра бор стоял такой, как прежде.

– Ну вот, здесь можно охотиться, как раньше!
– повеселев, сказал Тютерев.

Поехали из бора, и тут путь пересёк ЗИС-5 с военными в кузове, облачёнными в костюмы химзащиты, из кабины выглянул майор, оказавшийся знакомым Тютерева. Машины остановились в метре одна от другой. Майор спросил:

– Чего вас сюда потянуло?

Он пояснил, что командует дозиметристами - измеряют уровень радиационного заражения в намеченных, через определённое расстояние, точках.

– Стрелку чуть не зашкаливает.

– Это опасно?
– Тютерев вытянул голову к майору.

– Сами думайте!

Егорычу было приказано дать газ и на предельной скорости мчаться к лагерю в объезд эпицентра. Полковники обменялись фразами о том, что в бор нанесло радиоактивной пыли.

– Куда и как далеко её ещё нанесло...
– беспокойно обронил Игумнов.

На другой день отпущенные по домам полковники, Егорыч и Неделяев попрощались друг с другом. Маркел Николаевич на попутных машинах вернулся к себе в Савруху.

87

При заходящем солнце он вошёл в свой двор. Из летней кухни, над которой курился дымок, выбежала Поля. Маркел Николаевич тронул её за полные плечи, чмокнул в губы:

– Кончилась моя командировка.

– Вот и хорошо, - тихо порадовалась жена.
– Я себе-то овсяной кисель сварила, а сейчас яичницу сжарю с салом.

Неделяев, не улыбаясь, раздельно спросил:

– Позавчера утром что ты видела в небе?

Поля, припоминая, сказала:

– Туча была, да без грозы.

– Стороной проходила?

– Да нет, вот прямо...
– и она вытянутой рукой показала в небо над собой.

– Ты под ней была? что делала?
– почти выкрикнул он.

Жена, не понимая его злого волнения, виновато пробормотала:

– Морковь дёргала.

Он выматерился про себя, пошёл в дом, включил купленный полгода назад радиоприёмник "Москвич", бежевый с чёрным верхом, помещённый в большой комнате на специально прибитую к стене полку. Заиграла бравая музыка, хор исполнял:

Путь далёк у нас с тобою,

Веселей, солдат, гляди!

Вьётся, вьётся знамя полковое,

Командиры впереди.

В приступе мрачного настроения Маркел Николаевич резко убавил звук, вполголоса озлобленно пропел:

Зван с полком на кашу я,

В каше перца до х...я.

В номере "Правды", которую на другой день, 17 сентября, принесла почтальонша, прочитал Сообщение ТАСС:

"В соответствии с планом научно-исследовательских и экспериментальных работ в последние дни в Советском Союзе было проведено испытание одного из видов атомного оружия. Целью испытания было изучение действия атомного взрыва. При испытании получены ценные результаты, которые помогут советским ученым и инженерам успешно решить задачи по защите от атомного нападения".

Маркел Николаевич повторил про себя "по защите", поднял глаза на окно, на миг зажмурился и отчётливо увидел ослепительный горизонтально лежащий диск.

Постаравшись в два-три дня разобраться со служебными делами, которых поднакопилось, пока он отсутствовал, спозаранок сел на свой BMW R75 с люлькой, покатил под тускленьким небом к главному лесничему лесхоза Борисову.

Долго держался утренний туман, была влажной хвоя старых елей, росших вдоль извилистой дороги, мотоцикл подскакивал на древесных корнях, которые пересекали её, проступая из-под земли. Когда открылось поле с домом под шатровой крышей на дальнем краю, над ним так и почувствовался лежащий горизонтально жгучий диск.

Неделяев слез с мотоцикла у закрытых ворот, шагнул в калитку. С крыльца не спеша сошёл Дмитрий Сергеевич в очередном тёмно-зелёном сюртучке - лысоватый, глядел грустно, едва улыбаясь. Гость, пожимая его руку, накрыл её другой ладонью, оба помолчали, прежде чем пройти в дом. В комнате, когда Маркел Николаевич сел на старый кожаный диван, хозяин тоскующе проговорил:

– Никуда вроде не уезжали, а приехали...

– Уж я тебе расскажу, расскажу...
– нервно заспешил Неделяев.

И хотя, казалось, с языка должен бы рвануться поток слов об увиденном атомном взрыве, гость с какой-то неудержимой жадностью заговорил об охоте на перепелов в перезревающих жёлтых хлебах, настойчиво стараясь передать упоительный вкус бытия среди благодатного мира, где в разогретом воздухе, в каждой стрекозе, бабочке, божьей коровке, в каждом шмеле и шершне, в запахах земли и растений цвёл праздник.