75

Он увёз с собой сосущую тоску: как ему жить без радости творения?

В голоде войны встретил её конец.

Приспел август, и, когда перед уборкой овса и ячменя на зорьке туман льнул к окнам, отлучённый от любимого занятия автор, встав с кровати унылым, после полудня пережил потрясение, от которого распёрло грудь и ноги обрели несказанную лёгкость. Он положил в сумку свёрнутый трубкой свежий номер "Правды" и, не в силах дождаться завтрашнего утра, сел на лошадь, спеша к лесной усадьбе, где не бывал после злосчастного апрельского визита.

Дмитрий Сергеевич в окно увидел всадника, вышел его встречать с улыбкой, которая говорила, что он ждал приезда друга. Тот помалкивал, приберегая слова. В прихожей хозяин, слегка кланяясь, округлым движением распрямляющейся руки пригласил гостя в комнату. Неделяев вспомнил, как когда-то этот жест невыразимо польстил ему. Он кашлянул в волнении, извлёк из сумки газету, а улыбающийся хозяин взял со стола две газеты: ту же "Правду" и "Известия".

Маркел Николаевич был почти уверен, что лесничий к его приезду уже будет знать новость, и спешил за тем, чтобы услышать, как тот совместит её с написанным в его, Неделяева, книге. Он произнёс:

– Ну так как?

Дмитрий Сергеевич, приняв выражение значительности, сел за стол, развернул "Известия" и прочитал вслух сообщение ТАСС, где приводилось заявление американского президента Трумэна о том, что на японский город Хиросима была сброшена атомная бомба разрушительной силы более двадцати килотонн тринитротолуола.

– В двух главных газетах дали!
– не сдержал восторга Неделяев и развернул привезённую "Правду".

Лесничий кивнул. Гость присел за стол со своей газетой, торопливо заговорил:

– Вот тут напечатано, что...
– повёл пальцем по строкам сообщения ТАСС, читая: - Англия и Соединённые Штаты совместно работали над бомбой с начала тысяча девятьсот сорокового года.

Он придвинулся к Борисову, буравя его взглядом.

– Когда ещё я писал, что извечные дельцы Англии и Америки готовят страшные бомбы!

– Про особо страшную ты написал, что её создали немцы, - возразил Дмитрий Сергеевич.

– Но суть-то...

– Суть в том, что предсказатель ты гениальный, - произнёс со спокойной искренностью Борисов.

Маркел Николаевич, забывая о предсказании учёного по фамилии Капица, глубоко вздохнул в нахлынувшем счастье, которое тут же было отравлено тем, что он и высказал:

– Только как про это узнают?

Лесничий посоветовал написать, что советские учёные создали бомбу пострашнее американской. Он ткнул пальцем в сообщение ТАСС:

– Вот тут ничего не сказано, какой силы смерч и пожар вызвал взрыв. Может, и совсем не вызвал. А у тебя здорово описано и то, и другое. Всего и дел - исправить, что бомба не гитлеровская, а наша советская.

– Но после надо же будет написать, что наши сбросили бомбу на Америку. Издательство издаст?
– сказал в сомнении Неделяев.

– Ты не торопись, дай опять приключения героев, опиши ненависть американцев к нам и нашу ненависть к американцам. Они и англичане, разбитые немцы, японцы снова будут нашими врагами, и вполне может быть, что твоя книга выйдет в свет.

Маркел Николаевич потёр руки: "А и в самом-то деле!" День завершился ужином, за которым он выпил не один и не два стаканчика разных наливок, после чего спал в гостях так крепко и сладко, как не спал дома в последние месяцы.

76

Сообщение об атомной бомбе, сброшенной на Нагасаки, застало его уже возобновившим труд над книгой "Гляди на маяк". Он прочитал приведённое в газете предупреждение американского президента, что "Соединённые Штаты могли бы полностью уничтожить японский военный потенциал" и мысленно выругался: "Сколько, небось, бомб наделали, а наши мудаки, поди, только рассуждали - осуществима бомба или нет". И со вздохом, что навряд ли мудаки узнают, как он спасает их честь, отложил "Правду" и вернулся к рукописи, дабы рассказать о работе советских учёных над бомбой, гораздо более ужасной, чем американская.

Не успел он втянуться в ежевечерний труд, как был вызван в районный отдел милиции, где ему вручили путёвку в дом отдыха на берегу озера Иртяш, расположенного к северу от Челябинска. Неделяев не рассыпался в благодарностях, загордился и, выходя на улицу, глядел соколом. В отделе ему сказали, что он первый после начальства едет на "курорт". С мыслью: "А то я не заслужил! За одно время войны сколько дел за мной!" - сел в седло, подъехал к магазину, где выбор был пошире, чем в саврухинском сельмаге, увидел на полке незнакомую водку "тархун" и купил бутылку. Дома сказал жене о путёвке, которую протянул с важностью, - Поля бережно взяла её пальцами обеих рук, прочитала, подняла на мужа восхищённые глаза: