— Че… четыреста двенадцать, — тихо ответила девчонка.

— Четыреста двенадцать? — меня удивили ее слова и искренне обрадовали. Девчонка не лгала. А значит, ее жизнь может продлиться куда больше, чем я думал. Впервые я почувствовал, что где-то судьба уготовила для меня подарок намного лучше, чем Тору. Его возлюбленная смертная потеряет жизнь гораздо раньше, чем он, и оставит его в одиночестве на долгие столетия. Что, если это моя возможность… быть кому-то нужным?

— Будь добра, постарайся всё осмыслить и сделать выводы, полезные для себя, а не превращаться в безвольное мягкотелое существо! Судя по твоему возрасту, ты даже не человек, так может и не стоит вести себя подобно этим жалким существам? — мои слова ввели девчонку в глубочайший ступор. Она замерла посередине комнаты и устремила свой взгляд сквозь меня. Со стороны могло показаться, что она перестала дышать, так тихо было в комнате. — Перед тобой открывается столько возможностей, а ты струсила, увидев перед собой первые препятствия?

Смертная посмотрела на меня. В ее теплых глазах застыло смятение. Еще пара моих слов, и она окончательно передумает выходить из игры.

— Тогда говори все до конца, — произнесла девчонка.

— Ты хочешь еще правды? — с вызовом спросил я.

— Ты знаешь, что я хочу услышать, — она говорила так твердо, что стало понятно — легко мне не выкрутиться. Я молчал, хотя понимал, что ее давно мучает вопрос, почему она мне нужна. Можно было что-нибудь соврать, например, что камень на полную силу работает только в ее руках, ведь он долгое время пробыл именно в ее роду, или что-то в этом духе… Но может действительно стоит сказать ей правду? Я знал ответ на ее вопрос. Но ответить на него было равносильно признанию самому себе, что я нуждаюсь в ней. Что ж… Будь, что будет. Пора играть в открытую.

— Ты хочешь это знать? — я прищурился и сделал шаг по направлению к ней. Девчонка не сдвинулась с места, лишь продолжала смотреть на меня требовательным взглядом. — Правда в том, что я знаю, каково тебе. Я знаю, что это такое, когда тебя предают те, кому ты доверял. Но я не могу позволить тебе уйти, потому что ты – единственное в мире существо, которое от меня не отвернулось не потому, что я обещал тебе небо в алмазах и безграничную власть. Хотя от этого ты, возможно, не стала бы отказываться. А ты осталась со мной по собственной воле, когда я так отчаянно нуждался в друге, — я наконец позволил вырваться словам, которые покоились на самой глубине моей гордости.

На глазах девчонки снова проступили слезы. Ее смятение сменилось жалостью. Кого она жалеет? Меня?

— Ты не строила никаких иллюзий на мой счет, как Тор, который даже сейчас верит, что я покорюсь своему драгоценному отцу и буду вместе с ним и его доблестными клоунами спасать Мидгард от Таноса, — я подошел к ней почти вплотную. Нос уловил сладковатый запах ее кожи. Тут же захотелось прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус… — Моя жизнь всегда была полна иллюзий: тех, которые строили вокруг меня моя семья, и тех, которые я сам возводил. Но твоя дружба была настоящей, уж я-то сразу почуял бы ложь. Твое негодование настоящее. Твой гнев настоящий. Твои чувства настоящие.

Я прикоснулся рукой к ее волосам, а она тут же наклонила голову, укладывая ее на бок в мою ладонь.

— Закрой глаза, — шепотом произнес я. И девчонка покорно послушалась.

POV Тули.

Я увидела мириады мерцающих звезд вокруг себя. Они медленно вращались, затягивая в бездну разверзнувшихся небес. В дивных красках множества туманностей я узнала небо Асгарда, его я теперь не спутаю ни с одним небосводом. Надо мной застыли разрушенный Биврест и две фигуры, что, наклонившись, провожали взглядом мой полет. Я отвернулась от них, навстречу неизвестности, с которой мне предстоит столкнуться, и увидела манящую чернеющую пустоту. Но страха не было, почему-то я была абсолютно уверенна, что поступаю правильно, не сопротивляясь полету в неизвестность.

В какой-то момент звезды начали вращаться с такой скоростью, что меня стало немного мутить, и мои глаза невольно закрылись. Я уже не чувствовала свободного падения, теперь я просто парила вне времени и пространства. Потому что там, где я сейчас была, не существовало никаких измерений. Даже времени. Абсолютный ноль существования. Все и ничего. Суета и пустота. Начальная точка отправления и логический конец пути. Передо мной был широчайший выбор любого мира, любого неба над головой, мне были подвластны все души в девяти мирах, и все их бытие лежало передо мной, как на ладони. Я просто знала их секреты, все оттенки небес, запахи земель или льдов, вкус соленых и пресных вод, повадки каждого живого существа и самые потаенные желания людей и прочего населения девяти миров. Моему дорогому сознанию было открыто все. Забирай. Поглощай. И от этого начинало появляться легкое ощущение безумия. Тонкое, пьянящее, заставляющее тихонько усмехаться над примитивными существами, которые готовы так покорно делиться своими тайнами, даже об этом не подозревая…

Внезапно мои глаза открылись, и перед ними предстал взволнованное лицо Локи. Я понимала, он видел всё это и каким-то образом заставил увидеть меня.

— Это иллюзия? — ошарашено спросила я.

— Это одно из самых ценных воспоминаний, которые я могу тебе подарить, — прошептал Локи. — Это не иллюзия. Это абсолютная истина.

Я еще никогда не видела его таким. Никакой спеси или наглости. Он больше не был похож на гордого Бога. От того эпатажного трикстера осталась лишь искорка безумия в зеленых глазах. И она разгоралась таким пламенем, что просто сводила с ума. Больше не хочется ни вопросов, ни ответов. Ни убегать или прятаться от кого-то. Только быть здесь и сейчас. Быть там, где он. И пусть всё вокруг разобьется на мелкие кусочки. Будь всё проклято.

Я прильнула к его губам, притягивая его рукой к себе, а он, страстно ответив на поцелуй, припечатал меня спиной к стенке и, приподняв за бедра, плотно прижался всем телом, позволяя мне обвить его ногами. Поцелуи нарастали и затягивали все дальше в сладкую негу первозданного греха. Хотя какой к прОклятым грех? Больше никаких запретов. Духи либо отвернулись от меня, либо сами привели к этому. Так зачем же противиться?

Локи цепочкой поцелуев спустился к впадинке между ключицами и там встретился с воротом рубашки, в которую меня любезно переодели, пока я была без сознания. Он рванул ее за край, отрывая пуговицы и освобождая меня от одежды. Через несколько секунд рубашка уже валялась на полу, а его губы легко и сладко гуляли по моей груди, заставляя трепетать каждый миллиметр моего тела. Пульс участился и вторил гулкому сердцебиению, которое отстукивало какой-то первобытный ритм страсти. Мне казалось, что я задыхаюсь, и с моих губ сорвался тихий стон. Локи, положив одну руку мне на шею, отстранился и заглянул в мои глаза. В них отражалась такая жажда… Жажда прикосновений, жажда ласки, безмерное желание любить, а главное — быть любимым. Его можно было читать, словно открытую книгу. Удивительные минуты уязвимости гордого трикстера. Он не только позволял мне видеть его слабость и желания, но и позволял себе быть таким рядом с кем-то. Быть настоящим сейчас.