– Я понимаю...

– Вы, белые люди из-за моря, ничего не понимаете. Мы слишком разные, и о жизни каждый из нас судит по-своему. Сейчас мы позволим вам уйти, но не всем...

Ну, это понятно – мы с Коннелом останемся здесь. Вопрос – сколько минут мы еще протянем, и как нас будут убивать? Впрочем, скоро узнаем.

– У нас останется этот человек... – и взгляды всех колдунов устремились на чернокнижника. – Именно он виноват во всем случившемся. Остальным мы дозволим уйти, но при соблюдении некоторых условиях.

– Я вас не понимаю!.. – эти слова невольно вырвались у меня. – Вашего товарища убил не он, а мы...

– Повторяю – мы слишком разные, и нам не понять друг друга. Наш товарищ стал отступником, он поддался на лживые речи этого человека, и даже открыл пришлому кое-что из наших знаний, что само по себе уже достойно сурового наказания. Для того, чтоб свершилась справедливость, мы воззвали к Богам, и они прислали вас для свершения должной кары. Мы не можем спорить с волей Богов, но тот, кто попытался внести сумятицу в этот мир, должен быть наказан.

– Я тут не останусь!.. – только что не взвизгнул чернокнижник, но на него никто не обратил внимания.

– То, что вы хотите, нам не интересно...– продолжал голос. – Мы оставляем вам подмастерье колдуна – он нам неинтересен. Еще вы должны оставить здесь все те предметы, что принадлежат землям наше страны...

Какие еще предметы? Неужели речь идет о золоте и изумрудах? Однако святые отцы враз поняли, что имели с виду эти пожилые люди, и без слов скинули свои дорожные мешки, а еще через минуту перед четверкой колдунов на земле появилась довольно-таки внушительная кучка непонятных предметов, которые я, правда, не стала рассматривать – не до того. А вот подмастерьем колдуны, без сомнения, называют принца Гордвина...

– Кроме того... – вновь зазвучал в наших головах холодный голос, – кроме того, вы должны сделать все, чтоб из наших земель исчезли все те странные звери, которых выпустил в мир этот человек.

– На это нам необходимо время, но я вам обещаю, что через несколько лет здесь не останется ни одного из тех странных зверей... – теперь уже подал голос Павлен.

– Мы вам верим. И последнее: все вы должны покинуть нашу страну в самое ближайшее время и отныне ни один из вас не должен ступить на землю Зайроса.

– Обещаем.

Покинуть Зайрос? Да это именно то, к чему я стремлюсь! Можете не сомневаться – в жизни своей больше сюда не покажусь!

Тем временем Павлен продолжал:

– Этот человек, которого вы хотите наказать... Он очень силен, и тот ошейник, что сдерживает его силы...

– Отныне это наши заботы, и этот человек должен ответить за все, что натворил. Уходите и не оглядывайтесь. Мы не хуже вас знаем, как надо поступать с такими людьми.

– Не оставляйте меня с ними!.. – закричал чернокнижник, и в его голосе были самые настоящие страх и отчаяние, но мы, завязывая на ходу дорожные мешки, чуть ли не бегом кинулись прочь, все еще не веря тому, что великие колдуны Зайроса не только сохранили нам жизнь, но и подобру-поздорову отпустили всех нас. Мы едва ли не бежали, стремясь побыстрей скрыться за холмами, и даже не оглянулись, когда сзади раздался отчаянный крик чернокнижника. Ну, что тут скажешь: человеколюбие и любовь к ближнему – дело хорошее, но иногда стоит подумать и о справедливости...

После встречи с колдунами мы шли молча, не разговаривая, стараясь уйти как можно дальше от того места, где остался чернокнижник и четверо его то ли палачей, то ли стражей. Думаю, не стоит говорить о том, что этого мерзкого типа оставили вовсе не для того, чтоб мило поговорить с ним о здешних красотах. Что там сейчас происходит – это не наше дело, об этом лучше не думать, потому как любому понятно, что ничего хорошего нашего бесцветного мага не ждет. Нам же сейчас, как говорится, надо делать ноги...

Шли долго, пока хватало сил, и остановились лишь тогда, когда поняли, что бесконечно устали и ни у кого из нас нет сил идти дальше. Мы даже не прилегли, а попадали на небольшой холмик, сплошь покрытый яркой зеленой травой, наслаждаясь покоем. Не знаю, сколько времени мы пролежали, не шевелясь, а потом раздался голос Якуба.

– Почему они нас отпустили?

Могу поспорить на что угодно – этот вопрос интересовал каждого из нас. Дело в том, что еще из разговоров с монахами в монастыре Святого Нодима нам было известно, что здешние колдуны не отличаются излишней душевной добротой и всепрощением, а жертвоприношения и жестокие казни ослушников в этих местах до сей поры считаются обычным делом. Не знаю, как остальным, а мне был совершенно не понятен мотив их поступка. Мы с Коннелом убили одного из них, но, тем не менее, колдуны не тронули нас, но оставили у себя чернокнижника, дав понять, что Гордвин им не нужен... Тут что-то не вяжется между собой, да и, на мой взгляд, не прослеживается логики, а если она все же наличествует, то я ее не улавливаю.

– Я тоже все время думаю об этом, но теряюсь в догадках... – подал голос Павлен. – Господин Коннел, вы живете в здешних местах куда дольше нас, и наверняка хорошо знаете местные нравы. Может, вы сумеете прояснить то, что произошло?

– Могу высказать только свои предположения... – вздохнул Коннел.

– Пусть будут предположения... – согласился Павлен.

– Тогда скажу так: обо всем произошедшем я уже подумал не раз, и считаю, здесь есть объяснение, хотя не знаю, как бы его объяснить подоходчивей.