Могло ли быть так, что одному или нескольким Системщикам до него дали задание выяснить что-то в Игре, но они чудесным образом испарились, оставив за собой крайне странный след? Могло ли быть так, что именно это и есть его задание – расследовать эти исчезновения?

Впрочем, нет. Парень криво ухмыльнулся, уже почти не ощущая, как болит разбитое лицо.

Окстись, дружок.

Если его догадка верна – а все указывало именно на это – то куда вероятнее, что его заслали в Игру не в качестве следователя или разведчика, а как приманку.

Во-первых, именно поэтому ему в прямую обязанность внедрили обязательное включение «Глаза». Во-вторых, Бэй тогда сказал «если выживешь до двадцатого уровня», а не «когда дойдешь до двадцатого уровня». Тогда Шестьсот семнадцатый посчитал это фигурой речи, намеком на то, что криворукому Системщику, в зрелом возрасте вдруг вздумавшему осваивать игровые навыки, успеха в Игре не сыскать. Но теперь фраза приобрела некий иной подтекст. Ну и, в-третьих, то, что сразу бросалось в глаза. А именно - их сходство с Семьсот двадцать восьмым.

Они ровесники, оба не имели привязку к сектору, оба Системщики, оба являлись выходцами из боевых кораблей сопровождения. Не то, чтобы Мартин и Магрейн были друзьями не разлей вода, но общность воспитания, окружения и принадлежность к одной касте обитателей Станций делали их до одури похожими. Тот, кто покусился на Семьсот двадцать восьмого наверняка отреагировал бы и на Шестьсот семнадцатого.

Вот только сам Шестьсот семнадцатый такому развитию сюжета отчего-то не особенно радовался.

Почти не задумываясь над тем, что делает, он вызвал на связь Деда.

– Что? – раздалось по ту сторону соединения. Картинка отсутствовала, но, учитывая особенности работы Системщиков, это в порядке вещей.

– Во-первых, здравствуй, - припомнил давнишний разговор Шестьсот семнадцатый. Вышло несколько саркастично. – Я тоже рад тебя слышать.

– Вот ведь мелкий засранец, - хохотнул Дед, наконец-то возвращая себе привычное высокое расположение духа. – Чего надобно?

– Скажи-ка, любезный, а не происходило ли, часом, недавно что-нибудь эдакое, из ряда вон выходящее?

– Что именно ты имеешь в виду? – насторожился оператор. Он не привык к тому, что Шестьсот семнадцатый изъясняется столь сложно, многословно и витиевато. Да и сам запрос выглядел весьма подозрительно.

– Ну не знаю. Например, что-то вроде выпадения из Системы информации или внезапное появление данных, которые должны были быть стертыми давным-давно?

По ту сторону связи воцарилось напряженное молчание.

– Я… я не понимаю о чем ты…

– Пробей мне некоего Семьсот двадцать восьмого. Интересуюсь для дела, а не личного любопытства, - резковато оборвал мямленье Шестьсот семнадцатый. – Я знаю, что ты сейчас на Связи.

На самой границе слуха что-то защелкало. Видимо, клавиатура. Странно вообще, что кто-то до сих пор пользуется этой допотопной физической древностью, когда виртуальные раскладки куда удобнее и доступны за сущие гроши.

Молчание, изредка разбавляемое щелканьем, слишком затянулось.

– Ну и?

– О, ты еще здесь, - с какими-то странными интонациями произнес Дед. – Ты молчал, и я уж подумал, что разъединили.

– Нашел?

Снова напряженная пауза.

– Ты же знаешь, у меня до тысячи запросов от вас, наглых засранцев, каждую минуту приходят, пока все обработаешь… Ты, пожалуй, набери меня позже, а еще лучше – завтра, не раньше. Я тебе скину все, что найду по твоему Семьсот двадцать девятому.

– Восьмому, - исправил парень.

– Да-да, восьмому, восьмому! – Зачастил Дед. – Давай до завтра уже, не отвлекай меня пустяками.

Связь оборвалась.

Итак, судя по всему, от него только что отморозились. Интересно, что Дед нашел? Отсутствующую информацию, или что-то большее, доступное операторам, но не простым оперативникам-Системщикам?

Каналы связи наверняка прослушивались, и Шестьсот семнадцатому оставалось только дождаться реакции на свою находку. Или отсутствия этой реакции, что тоже могло бы послужить менее внятным, но все же показателем.

Напряженные мысли и обступающая с трех сторон плотная тьма, лишенная всяческих ориентиров, снова стали провоцировать появление головокружения и пока еще слабой головной боли. Он ввел команду в панели управления, добавив в рассол нужный медикамент из стандартного набора.

И что теперь? Совершенно ясно, что на активный мыслительный процесс он пока не способен. Спать не тянуло совершенно, тем более в этом пластиковом гробу, но и вылезать из чудотворного рассола, давшего избитому телу настолько ощутимое облегчение, тоже не хотелось.