Он бьет ножкой, как бы напоминая мне о том, что он и в самом деле там. Я подставляю лицо под поток теплой воды. И спрашиваю себя, что бы я делала, если бы не знала конца этой истории. Впрочем, тут все понятно. Я осталась бы здесь. Я поверила бы его обещаниям о том, что такого раньше никогда не было и что такое больше никогда не повторится. Однако у меня есть возможность заглядывать в будущее, а потому я должна этим воспользоваться. Я не хочу стать героиней трагической истории. Хотя я все еще люблю Ли — ну, в какой-то степени, — я знаю, что, если останусь здесь, мне придется расстаться с жизнью. Я знаю, что буду лежать вот здесь в луже крови и что меня обнаружит уборщица — несчастная девушка, которая и так уже видела за свою недолгую жизнь слишком много смертей. Я знаю, что Ли сумеет выйти сухим из воды и что растить «Г» будет он.

Именно поэтому мне удается игнорировать голоса, звучащие в моей голове и уговаривающие меня поверить ему и понять, что он тоже является жертвой. Они шепчут мне, что, возможно — всего лишь возможно, — я все это просто выдумала, потому что в силу каких-то причин пытаюсь уничтожить то счастье, которое преподнесла мне судьба.

Я слышу за дверью ванной какой-то шум. Входная дверь громко хлопает. Я выключаю душ, хватаю с вешалки полотенце и заворачиваюсь в него. А что, если это вернулся Ли? Что, если он понял, что я собираюсь от него уйти, и теперь попытается меня остановить? Я слышу шаги по покрытому ламинатом полу в коридоре. Но это шаги не Ли. Это шаги какой-то женщины. Шаги затихают. Я вспоминаю о том, что в коридоре стоит мой чемодан. Упакованный и готовый к тому, чтобы его отсюда забрали.

Некоторое время не слышно вообще никаких звуков. А затем раздается голос. Женский голос, произносящий мое имя с тревожными нотками.

Я стою неподвижно в ванне, вцепившись руками в полотенце. Я вижу, как ручка двери ванной поворачивается и в ванную заходит Анджела. Выражение ее лица — суровое и горькое.

— Уходите отсюда! — кричу я.

Она отрицательно качает головой:

— Я никуда не уйду, пока ты мне не скажешь, почему твой чемодан стоит в коридоре.

Ее голос — тихий, но настойчивый. Я никогда раньше не слышала, чтобы она разговаривала таким голосом. Я уже собираюсь ей солгать, собираюсь сказать ей, что просто уже собрала вещи на тот случай, если вдруг придется срочно ехать в родильный дом, но тут до меня доходит, что сейчас не время для лжи. Сейчас — время для правды.

— Я ухожу, — говорю я.

— Что ты имеешь в виду? Ты уже на девятом месяце беременности.

— Я знаю. Именно поэтому я и ухожу. Чтобы защитить своего сына.

— Послушай, Джесс, я думаю, что тебе лучше успокоиться. У тебя опять начинаются проблемы с психикой.

— Нет, не начинаются. Со мной все в порядке. Проблема не во мне, а в вашем сыне.

Она смотрит на меня, чуть сдвинув брови:

— Какая еще проблема?

— Он бьет меня, Анджела. Вчера вечером он сильно ударил меня по лицу. Вон там, в коридоре.

Я вижу, что она содрогнулась. Ее тело как бы съежилось.

— Нет, такого не может быть. Ты врешь.

— Уж лучше бы я врала, поверьте мне. Врет как раз-таки ваш сын. Но вы, вероятно, это и сами знаете.

— Я даже понятия не имею, о чем ты говоришь.

Ее голос повышается. Она старается не встречаться со мной взглядом.

— Думаю, что еще как имеете. Он бросил Эмму после их совместного отдыха в Италии, так ведь? Он прилетел обратно один, потому что она тогда попала в больницу. После того, как он сломал ей челюсть.

— Ничего подобного.

Она отрицательно качает головой. Она не хочет признаваться в этом, причем даже самой себе.

— И были, возможно, и другие такие девушки. Думаю, что даже не один десяток. И каждый раз вы просто делали вид, что ничего подобного не происходило, и клали одежду для младенца обратно в нижний выдвижной ящик под кровать — до следующего раза. И в конце концов он нашел девушку, которая оказалась достаточно глупой для того, чтобы ему поверить и чтобы влюбиться в него так сильно, чтобы закрывать глаза на то, что он творит с ней, как полностью подчиняет ее себе, делая ее такой, какой ему хотелось бы ее видеть.

— Джесс, я думаю, что тебе лучше пойти прилечь. Мне кажется, что ты чувствуешь себя не очень хорошо. Более того, мне кажется, что ты чувствуешь себя не очень хорошо уже довольно долгое время.

— Нет, я чувствую себя нормально, — говорю я сильным голосом, чеканя слова. — Я еще никогда не видела ситуацию, в которой оказалась, более отчетливо — поверьте мне.

— Ты все это выдумываешь. Это все — плод твоего воображения. Это просто еще одна твоя проблема с психикой.

— Как и то, что ваш муж вас бил? — говорю я, повышая голос. — Я и это тоже выдумываю, да? Выдумываю, что он ударил вас и затем крикнул вам пойти в ванную и умыть свою физиономию.

Она снова как бы съеживается. Я вижу, что она кладет одну руку на раковину.

— Да, ваш муж бил вас, Анджела, и Ли сейчас поступает точно так же по отношению ко мне. Пришло время прекратить закрывать на это глаза.

Она смотрит на меня:

— Ли рассказал тебе об этом? Он об этом помнит?

Я киваю:

— Кому нужна помощь психиатра — так это ему, Анджела. А может быть, и вам.

— Ты не должна уходить, — говорит она умоляющим голосом. — Это его уничтожит.

— А если я останусь, он уничтожит меня.