–  Так по-твоему, туда-то он и отправился?

–  С китайского "Тянь-Шань" переводится как "Небесные горы". Если смотреть из пустини Такла-Макан, то они кажутся ближе к небесам, чем любая из вершин Китая. У Первого императора был пунктик насчет гоных пиков: все свои манифесты он старался размещать как можно выше над поверхностью земли. И когда подступила смерть, его взор неизбежно должен был упасть на Тянь-Шань.
– Джек очертил рукой западный горизонт.
– Если Уохоп ушел из шахты живым, то мог повторить маршрут Лициния: сначала к Иссык-Кулю, оттуда - в горы. Может, он почувствовал, подобно римлянам, что ему уже не вернуться в привычный мир. Может, в намерения Уохопа и Ховарда вообще не входило возвращаться. А ведь Пржевальский рассказывал не о каких-нибудь там афганских ущельях, где и посмотреть не на что, а о богатых плодородных долинах, потерявшихся во времени, как Шангри-Ла. Даже если старикам не удалось бы отыскать небесный камень, у них остались бы в запасе и другие соблазнительные возможности.

–  С другой стороны, им могло и повезти. В таком случае Уохоп мог положить камень в бамбуковую трубку, махнуть в джунгли и вернуть племени койя утраченную реликвию. Возможно, он нашел потяйной ход за водопадом, пробрался в храм и спрятал идола внутри - скажем, в саркофаге Лициния. Мне кажется, перед смертью Ховарду должны были вспомниться события 1879 года. В такие минуты люди задумываются о возможности покаяния, искупления. Что, если Уохоп дал умирающему слово - и исполнил его? Так поступают настоящие друзья. Они веь были солдатами, братьями по крови. Точно как Лициний и Фабий.

Джек прищурился.

–  Да. Ты можешь быть и прав.

–  Мы почти на месте.
– Катер сбавил ход и начал по широкой дуге приближаться к берегу.
– Нужно обсудить один неотложный вопрос.

–  Давай.

Костас склоился над водой:

–  Ты обратил внимание, что на воде практически нет ряби, хотя время от времени налетает бриз?

–  Да, - кивнул Джек.
– Из-за этого она кажется вязкой, как расплавленный металл.

–  Тут все просто: возле берега воздушные потоки уходят вверх. Но заметил ли ты переливы на поверхности озера?

Он снова кивнул.

–  Неужто отголоски землетрясения?

–  Хуже. Зачатки. Тут уже произошло одно крупное, сегодня или завтра ожидается еще одно. Не лучшие условия для погружения, но нам они могут сыграть на руку. Нас интересует зона ближних и периферических дельтовых отложений и ледниковых наносов. Ее прорезает множество канальцев, смыкающихся в устье. Там накомилось очень много ила.

–  Думаешь, его может стряхнуть толчком?

Костас вздохнул.

–  Ну как же - восемь дней назад. Красное море. Чудесная вода, коралловые рифы. Рай земной.
– Он помолчал.
– И слоны. Слоны под водой.

–  Вот о них-то я и думал - о твоих слонах. Слыхал когда-нибудь индийскую притчу о слепцах и слоне?

Ответом Джку был раздосадованный взгляд.

–  Ну да. Троих слепцов привели к слону, но не сказали, кто перед ними. Один нащупал хвост и подумал, что это веревка. Другой принял хобот за змею, третий - бивень за копье.

–  Вот так же и я чуть не проглядел того слона в Красном море, потому что встал слишком близко. Не забывай об этом сегодня.

–  Ну а что такого мы там увидим? Слой чего-то коричневого, под ним - такой же, но потемнее. Станет тепло, потом жарко. Мы начнем светиться изнутри. В конце концов нас выловит какой-нибудь русский мафиози и продаст террористам, на запчасти для "грязной бомбы".

Джек ехидно улыбнулся.

–  Между прочим, геологи утверждают, что озер постепенно вытекает.

–  Вытекает?

–  Для учетных всегда было загдкой, куда деваются ледниковые воды со склонов Тянь-Шаня. Озеро похоже на гигантский декоративный пруд - сколько бы ни работали фонтаны, ему все равно не наполниться. Такое впечатление, что где-то на дне Иссык-Куля спрятано огромное сливное отверстие.

–  Еще одна причина отказаться от погружения. Не желаю, чтобы меня засосало в какую-то черную дыру.

–  Кстати, о черном… Знаешь ли ты, что "черная смерть", по слухам, зародилась как раз в этих местах?

–  Кто-кто?

–  "Черная смерть". Чума. В четырнадцатом веке крысы принесли ее по Великому шелковому пути в Европу.

–  Да брось. Чума? Тут? В озере, в котором я сейчас буду плавать?

–  Да не беспокойся ты. Лично мне кажется, это лишь еще один миф, созданный, чтобы отвадить людей от здешних мест. Тем больше причин все прояснить, по-моему.

–  Гавайи, - пробормотал Костас, молитвенно воздевая руки к небу.
– Ну почему каждый раз, когда в конце туннеля начинает брезжить свет, ты погружаешь меня в новый кошмар?

Джек весело похлопал его по плечу.

–  Потому что ты мой напарник. А за мной нужен глаз да глаз.

Тем временем двигатель катера перешел на холостой режим. Джек понюхал воздух. Странно: вместо привычнго, чуточку неприятного запаха озерного берега - ароматы трав, лаванды, высохших листье. С запада дул сильный ветер, проносясь над водой, точно армия свирепых призраков, но в воздухе сохранились экзотические дуновения Востока. На берегу глаза Джека различили крепостные валы и минарет покосившейся мечети, поваленный замлетрясением. Сюда тянулась невидимая ниточка от перевала, от китайских предгорий Тянь-Шаня. На западной оконечности озера правило бал запустение, люди бывали там лишь по необходимости, но здесь, на востоке, многие нашли для себя постоянное пристанище - ханьские купцы, согдийцы, последователи Чингисхана и китайцы-дунгане, которых немногим меньше века назад изгнали с западных окраин Китая.