Джек кивнул:

–  Исследование ДНК дало весьма противоречивые результаты. А вообще вся теория построена на ошибочном прдеставлении китайцев о древних римлянах - дескать, те были как на подбор голубоглазые белокурые великаны. Ирония в том, что в смысле физиономики у легионеров из центральных областей Италии нашлось бы больше общего с солдатами династии Хань: невысокий рост, коренастое сложение, темные волосы, карие глаза. Китайские "римляне" намного ближе к кельтскому или нордическому типу. Впрочем, во времена Цезаря и Красса таких людей в легионах было уже немало: кельты из Северной Италии, галлы, даже бритты. Наемники встречались не только в гуннских войсках.

–  Ну а что подсказывает тебе чутье?
– заключил Костас.

Джек поджал губы. В отдалении виднелся крестьянин, рыхливший землю; мотыга то и дело отскакивала от твердой как камень поверхности. За ним грудой смятой бумаги вставали горы, утопали в тени ущелья.

–  Чутье… - задумчиво повторил он.
– В античную эру эти края были не столь бесплодны, сельское хозяйство имело шансы на выживание. Но за него постоянно приходилось бы бороться, по собственной воле сюда пришел бы не всякий. Чутье подсказывает мне, что тут очень даже могли селить пленных воинов.

Подошла Ребекка и встала напротив взрослых. Под распахнувшейся курткой обнаружилась серая толстовка с эмблемой морской пехоты США.

–  Вижу, ты завела новых друзей, - заметил Джек.

Изучив надпись, Костас одобрительно кивнул и гикнул на манер морских пехотинцев:

–  У-у-а!

–  У-у-а!
– откликнулась Ребекка и дала "пять".

Джек закатил глаза. Дочь тем временем плюхнулась на стену рядом с ним, стянула бейсболку и вытерла пот со лба.

–  Адово пекло.

Отец изумленно уставился на нее:

–  Что ты сейчас сказала?

–  Сказала, что тут адово пекло, - ответила Ребекка, бросив на него застенчивый взгляд.
– Так бы выразился Джон Ховард. Эта фраза попалась мне в письме, которое он прислал своей жене из джунглей, когда их малыш заболел. Один из его излюбленных оборотов. В последнее время я много думала о нем. Он так хотел оказаться рядом с близкими, но так и не смог. Надеюсь, в конце они снова воссоединились.

Джек положил ей руку на плечо и улыбнулся. В памяти всплыли лазуриторвые копи, мертвое тело… На миг ему представились Ховард и Уохоп - не старики в овчинных тулупах, а молодые офицеры в белых шлемах и мундирах цвета хаки. В руках их подзорные трубы и карты, взоры устремлены на горизонт… Покрепче обняв Ребекку, он убрал руку.

–  Ты ведь сейчас связывалась с Бишкеком, да? Как там Прадеш?

–  Хорошо.
– Ее веселость сразу улетучилась.
– Перед вылетом мы с Алтаматы ходили его проведать в америкский лазарет. Жизненно важные органы пуля не задела, но без первой помощи он бы просто истек кровью. Он благодарен тебе за то, что ты спас ему жизнь.

–  Основную работу сделал костас. Да и о каком спасении может идти речь? Это из-за меня он оказался в опасности.

–  Военный врач сказал, что, если бы в него попала разрывная пуля или круглая свинцовая, его бы убило на месте. Но на подлете к Прадешу скорость уже упала ниже скорости звука, так что стреляли с очень большого расстояния и, видимо, из старой винтовки. Прошла в каком-то дюйме от сердца. Сам капитан такое видел в первый раз.

–  И в последний, - буркнул Костас.

–  Много ли уже успел прочесть по археологии?
– спросил Джек.

–  Читает запоем - книги не успевают подносить. Говорит, начал немного по-новому смотреть на римское наследие в Арикамеду - как отражение торговли, общества, идей древних народов, начиная с римлян и египтян и заканчивая его собственным. Ему уже не терпится вернуться на место раскопок.

–  Такие вести меня радуют, - сказал Джек, потом быстро взглянул на Катю.
– Ну а как насчет Алтаматы?

–  Он будет оставаться с Прадешем, пока того не переведут в немецкую больницу. Берет у него уроки английского. Вообще они прекрасно ладят. Алтаматы даже принес ему остатки тушеной баранины. Якобы она лечит все на свете.

Костас откашлялся.

–  Слушай, Джек… А может, тебе к ним присоединиться? По-моему, ты соскучился по бараньим губам.

–  Что?
– открыла рот Ребекка.

–  Правда-правда, - закивал Костас.
– В Кыргызстане Алтаматы угощал нас бараниной. Твой отец ел бараньи губы.

–  Бог ты мой…

–  Меня зажали в угол, - запротестовал Джек.
– Отказ был бы расценен как оскорбление. Алтаматы просто перестал бы со мной разговаривать.

–  А я думала, ты баранину терпеть не можешь.

–  Это единственное блюдо, которого я не перевариваю.

–  Ну а нельзя было выбрать какой-нибудь другой кусок? Почему обязательно губы?

–  У меня не оставалось выбора.
– Он с отчаянием посмотрел на Катю.
– Так уж вышло.

–  А у меня, - тихонько проговорила Ребекка, - самы гадкий папа в мире. Самый.