Все дошедшие до нас источники, в которых повествуется о битве при Каррах, основываются на более ранних летописях, ныне утерянных. Согласно Плутарху, Красс вышел в поход "с семью легионами, без малого четырьмя тысячами всадников" ("Красс", ХХ, 1),53 что соответствует примерно сорока тысячам человек. Названий легионов у Плутарха не приводится, однако он замечает, что тысяча всадников "прибыла от Цезаря"; вероятно, имеются в виду две недавние кампании Юлия Цезаря - галльская и британская. В те годы легионы все еще формировались не за счет профессиональных военных, а набирались из "граждан-солдат", срок службы которых не превышал, как правило, шести лет. В моем прологе все вседения о неудавшемся походе, в том числе о дурных знамениях при переправе через Евфрат, смерти Кассия и унизительной участи Гая Пакциана, позаимствованы у Плутарха ("Красс", XIX, XXXI-II) и Диона Кассия ("Римская история", XL, 16-27). По версии Плутарха, Красса умертвил какой-то парфянин, по мнению Диона Кассия - "либо кто-то из его людей, дабы избавить от участи пленного, либо противник - из жалости к тяжело раненному". И далее: "…парфане, по слухам, в знак насмешки залили ему в глотку расплавленное золото". Плутарх уверяет нас, что по итогам кампании, "говорят, двадцать тысяч погибло, а живыми было взято десять тысяч человек".

Единственный намек на дальнейшую судьбу пленных можно найти у Плиния Старшего, который в "Естественной истории" лаконично отзывается о Маргиане, городе к востоку от Каспийского моря, как о месте, куда "после поражения Красса повели римских пленных" (VI, 47). Маргиана, ныне известная как Мерв (Туркменистан), представляла собой одну из парфянских крепостей и фактически - ворота в Центральную Азию. Пленных римлян могли использовать при строительстве крепостных стен, дряхлые остатки которых сохранились до наших дней. Впечатляющая цитадель несколько раз подвергалась реконструкции; при этом крайне любопытно отметить, что в то же самое время в Италии развивались революционные технологии бетонного строительства - факт, из которого я вывел для романа идею о преднамеренной диверсии со стороны римлян.

Теория о ветеранах Карр, сбежавших из Мерва и пробившихся на восток, выросла из спроной интерпретации китайских письменных источников, которая впервые заявила о себе в печати в 1950-х гг. В 36 г. до н.э. династия Хань снарядила военную экспедицию против сюнну - то есть гуннов, укреплявших свои позиции в Центральной Азии, а точнее - в Согдиане. В древней исторический хронике "Ханьшу" содержится рассказ, основанный, по всей вероятности, на живописных работах того времени, о том, как китайцы вели осаду гуннской крепости. Одно из мест можно перевести как "сотня пехотинцев, выстроившихся "рыбьей чешуей"" (IX, XXIV-V).

Отдельные ученые отождествляют этот порядок с testudo, "чепепахой" - древнеримской боевой фигурой, при которой солдаты тесно смыкают щиты; Плутарх упоминает ее, когда рассказывает о битве при Каррах (Crassus XXIV, 3). Также ханьская армия наткнулась у крепости на "двойной деревянный частокол", описание которого до некоторой степени заставляет вспомнить о римских приемах фортификации. На основании двух этих ссылок иногда делается вывод, что на стороне гуннов сражались римские наемники.

Вместе с тем археология Центральной Азии пока что не предоставила нам определенных свидетельств в пользу этой теории. Самой интригующей находкой остается надпись, обнаруженная на юге Узбекистана, примерно в пятистах километрах от Мерва, и полностью приведенная в главе 3 настоящего романа. За ней вполне может скрываться Пятнадцатый легион - либо имперский, основанный в 62 г., либо его предшественник с тем же номером, оставшийся в предыдущем веке. В тысяче километров к северо-востоку оттуда, на берегу киргизского озера Иссык-Куль, раскинулась Чолпон-Ата - огромное поле, усыпанное валунами с петроглифами, то есть наскальными изображениями. По большей части они отражают духовные стороны жизни местных жителей, однако Иссык-Куль служил перевалочным пунктом на Великом шелковом пути, и мой опыт подсказывает, что возможности обнаружения других подобных надписей исключать нельзя. Чуть южнее, в одной из горных долин, мне довелось покататься на лошади, среди предков которой могли быть легендарные ахаотекинцы - небесные скакуны из китайской мифологии, исходящие кровавым потом. На дне самого озера покоятся древние постройки и предметы, ходят слухи о затонувших городах и гробницах, одну из которых приписывают самому Чингисхану; в недалеком будущем на Иссык-Куле начнутся подводные археологические исследования, так что нас может ждать немало замечательных открытий.

В полутора с лишним тысячах километров к юго-востоку, за суровой пустыней Такла-Макан, в сердце китайской провинции Ганьсу затерялась деревня Чжэлайцзай. Есть мнение, что когда-то там располагался Лицзянь - местечко, где теоретически могли поселиться воины, захваченные в плен в битве с гуннами в 36 г. до н.э. Само слово "Лицзянь" предположительно образовано от имени "Александр" и имело, по некоторым версиям, значение "человек с Запада". Среди современных жителей Чжэлайцзая действительно немало зеленоглазых светловолосых людей, хотя анализ ДНК на наличие "западных" генов и не дал однозначных результатов. Древние странники должны были проходить этими местами ближе к концу Великого шелкового пути, на подступах к Сианю, в окрестностях которого располагалась гора Ли, а в горе - гробница Первого императора, Шихуанди.

Братство Тигра в романе - плод авторского вымысла, хотя за основу брались тайные общества, реально существовавшие в Китае, а двенадцать избранных васалов действительно входили в императорскую семью ("Исторические записки", 5). Личная охрана императора Цао Цао, правившего в III веке, была известна под именем "Тигриной концины" и, возможно, возникла на базе более ранней структуры. Можно предположить, что в их арсенал входили бронзовые боевые торопы наподобие описанного в романе; на его реальныа аналог можно полюбоваться в Британском музее. Саму же гробницу, по преданию, охраняли двадцать семей, а здесь уже нетрудно провести параллель с двадцатью современными деревнями, раскиданными вокруг горы Ли. Таким образом, идея потомственных хранителей уходит корнями в саму историю этого удивительного места - одно из чудес Древнего мира, до сих пор не открывших всех своих тайн археологам.

"Перипл Эритрейского моря" дошел до наших дней в виде манускрипта X века, который представляет собой копию оригинала, созданного тысячелетием раньше на греческом языке. Хранится он в библиотеке Гейдельберга и считается одни из самых замечательных документов, оставленных нам античностью. В нем подробно описывается морская торговля, ветви которой тянулись вдоль побережья Африки, от Римского Египта до Занзибара, и через Индийский океан, вплоть до Бенгальского залива. В последние десятилетия интерес к "перипловой" археологии заметно вырос, главным образом благодаря раскопкам в портовых городках на Красном море - Беренике и Миос Хормосе. Упомянутой в романе виллы не существует, однако все перечисленные находки имеют аналоги в реальности: итальянские винные амфоры, приспособленные под воду, тысячи зерен индийского перца, балластовые камни с Индостана и Аравийского полуострова, древесина твердых индийских пород и керамика с юга Индии. На одном из черепков сохранилось тамильское граффити - как и в тексте, имя собственное, известное в регионе. Обнаруженно довольно много глиняных фрагментов с надписями - ostraka; в частности, в Миос Хормосе отыскалась часть архива, некогда принадлежавшего человеку по имени Максим Приск. Ostraka с текстом "Перипла", включая опущенный кусок, - моя выдумка. Вместе с тем кажется логичным, что тратить на черновики папирус, когда под рукой есть керамина, разумный автор не стал бы.