– Эй, ты чего? – Томас уставился на меня в недоумении.

– Это так волшебно. Господи, как красиво-то! – полушепотом выдыхаю я. – У меня есть музыка для этого момента.

– У тебя есть музыка на все случаи жизни? – усмехается парень и обнимает меня.

– Почти. Главное в жизни – это правильный саундтрек. Я вот без музыки не могу. Порой я заворачиваюсь в нее, как в теплое одеяло, и только поэтому живу, – я вставляю один наушник в его ухо, другой – в свое. Нам приходится прижаться еще ближе, чтобы не натягивать провод. Нахожу в плейлисте произведение моего любимого композитора Hans Zimmer и выбираю “Joshua Bell”. Магическая скрипка вызывает мурашки по коже. Звон колокольчиков на заднем фоне становятся причиной учащенного сердцебиения. Открывающийся вид на город заставляет уже крупные слезы скатываться по моим щекам. Том сжимает меня крепче и также вглядывается в огоньки Флоренции. Когда музыка затихает, мы молчим.

Спустя пару минут Том говорит:

– Ты права, в этом и правда есть какая-то магия. Спасибо, – он едва касается губами моей щеки, где осталась мокрая соленая дорожка. Автоматически включается следующая композиция в плейлисте.

– Ой, только не эта, – тянусь за телефоном в руках Тома, чтобы ее переключить.

– Чем тебе не угодил Стинг? “Shape of my heart” это же классика!

– С ней не очень приятные воспоминания связаны, – поясняю я.

– Какие если не секрет? – Том ставит песню на паузу, приготовившись слушать.

– Да это очень глупая история. Мне было где-то одиннадцать лет. Я была влюблена в своего одноклассника. У меня на носу был день рождения и я его позвала на вечеринку. Мне очень нравилась эта песня и я представляла, как мы с ним будем на празднике под нее медленный танец танцевать. Всю неделю я готовилась и репетировала. Просила даже папу меня научить как правильно нужно двигаться. Наряжалась и мечтала. А он не пришел, потому что пошел к другой девочке на день рождения, которая отмечала в этот же день. А я весь праздник сидела одна в комнате, слушала эту песню и рыдала, поедая торт, – я стараюсь придать голосу некую безразличность, но он все же немного дрожит. Кто бы могу подумать, что такое нелепое событие, произошедшее тринадцать лет назад, наложит на меня такой отпечаток.

– О, Господи, – выдыхает Том. – Это очень жестоко. Парень просто придурок. И теперь я просто обязан вернуть эту песню. Пора строить новые воспоминания. Стираем старые негативные, запоминаем новые приятные, – Том включает песню заново. – Мэри, можно пригласить тебя на танец? – он протягивает руку, я же как громом пораженная, вкладываю свою ладонь в его. Он резко притягивает меня к себе, не оставляя почти никакого расстояния между нами, и начинает медленно вести в танце. Мы так сильно прижимаемся друг другу. Его дыхание обжигает мое лицо. Он смотрит в мои глаза, и я вижу, что он улыбается. Так искренне и нежно. Я не могу поверить, что он делает это для меня. Лишь на секунду я отвожу взгляд, чтобы вновь посмотреть на расстилающийся перед нами город. Я чувствую, как создается новое воспоминание. Сердце мое бешено колотится и вот-вот норовит вырваться из груди. Я знаю, что Том это чувствует, так как я слышу его сердцебиение. В наушниках начинается третий, мой любимый куплет и с губ неожиданно срывается в такт исполнителю: “And if I told that I loved you, you’d maybe think that something wrong” (и если бы я сказала, что люблю тебя, ты бы наверняка подумал, что что-то тут не так). Я поднимаю на него глаза и над моим ухом раздается голос Тома, тихо-тихо подпевающий легендарному артисту: “I’m not a man of too many faces; the mask I wear is one” (я не многолик, на мне всего лишь одна маска). В этот момент Том подносит ладонь к моему лицу и гладит по щеке, а затем притягивает к себе, вовлекая в медленный и нежный поцелуй.

– Надеюсь мне удалось подправить твои воспоминания, – выдыхает мне в губы парень.

– Походу навсегда...

Комментарий к Глава 16 Вид на ночную Флоренцию с площади Микеланджело http://tournavigator.net/фото/other/1023/1024/1455059767.jpg

Я с нетерпением жду ваших отзывов! Спасибо за прочтение)))

====== Глава 17 ======

Утро. Это было самое лучшее утро в моей жизни. Во-первых, сегодня мне не снились кошмары. Я наконец-то проснулась без дикого чувства паники и страха. Не то, чтобы мне снились кошмары каждую ночь, но когда это происходит чаще, чем у обычных людей, имеешь свойство ценить такие спокойные пробуждения. Во-вторых, рядом со мной лежал Том. Парень, в которого я, так уж и быть, влюблена, тот, кто заставляет меня потихоньку снимать свою броню и возвращает мне когда-то утерянные чувства. Последние несколько лет я отказывалась от любви и эмоций. Слишком часто мне делали больно до этого, и я решила впредь не мучить свое сердце. Щелк. Чувства были закрыты на замок, а ключ выброшен на дно глубоководной реки под названием Рацио. Однако Холланд воспользовался своим набором отмычек и постепенно открывал мое сердце, как бы оно ни противилось. Его теплые руки обвивали меня за талию, а горячее дыхание обжигало шею. Парень сладко спал.

Вчерашний день кажется мне сказкой. На секунду я даже задумываюсь не приснилось ли мне наше свидание и то, что было после того как мы вернулись домой. Воспоминания обрушиваются на меня, как волны на берег... откатываются... набегают вновь. Уголки губ невольно ползут вверх. Наш танец на площади Микеланджело. Я испытывала что-то неподдающееся описанию. Когда он сжимал меня там, на холме, я чувствовала покой. На несколько минут я расслабилась и полностью погрузилась в человека рядом со мной. Он гладил мои руки, волосы, целовал каждый миллиметр моего лица. Ночная Флоренция стала свидетелем исключительной нежности. Том дарил мне заботу, а у меня руки тряслись от переполнявших мою слабую грудь чувств. Мы долго молчали, стояли на вершине под сводом звездного неба и наслаждались друг другом, пытаясь запомнить каждую деталь этого вечера. Мы молчали, но разговаривали взглядами в попытке высказать все то, что ураганом обрушилось на наши души. И даже Микеланджело, стоявший в паре метров от нас, смотрел в другую сторону, чтобы не дай бог не испортить этот магический момент.

Вернулись мы часа в два ночи. Пытаясь наверстать упущенное молчанием время, мы, как изголодавшиеся кошки, набросились друг на друга с вопросами. Я ловила каждое его слово, мне было интересна каждая мелочь связанная с его жизнью. Однако по большей части вопросы задавал вчера Томас. Они сыпались из него непрекращающимся потоком; парень хотел знать обо мне все. Он спрашивал о семье, о моем детстве, о сестре. В какой-то момент я даже решилась рассказать ему о нашем с ней конфликте, упуская правда множество деталей. Он спрашивал об учебе, о том, чем я мечтаю заниматься. В общем выворачивал меня всю наизнанку, а я как могла отвечала, не раскрываясь полностью конечно же. Если бы я вылила на человека все то, что творилось у меня в душе, он бы давно отвез меня в ближайшую психушку Флоренции. Но я и не врала ему, просто недоговаривала. Мы валялись на кровати в обнимку и все говорили и говорили. Время от времени мы ловили смешинку и без причины хохотали до колик в животе. Затем мы долго целовались, и этот пошляк шептал мне всякие глупости на ушко. Я совру если скажу, что меня это не заводило. Пару раз я даже порывалась превратить наши целомудренные поцелуи в нечто большое, но Том вовремя меня одергивал. У меня создавалось впечатление, что весь этот вечер и ночь были полностью для меня. Он говорил все то, что я когда-либо хотела услышать от мужчины. За исключением конечно же его чувств. Про себя он говорил очень мало. Паузы между репликами становились все дольше, и спустя какое-то время я заснула.

Я аккуратно выпутываюсь из объятий Тома, чтобы не разбудить его. Он что-то недовольно бормочет во сне и обнимает вместо меня лежащую рядом подушку. Прикрываю дверь в спальню и отправляюсь умываться.

В зеркале на меня смотрит совсем другой человек. Такой довольной рожи я у себя еще никогда не видела. Глаза светятся таким искренним счастьем. Губы припухшие от долгих ночных поцелуев. На шее и ключицах виднеются темные отметины, которые оставил Томас в одном из своих страстных порывов. Это вызывает у меня приступ смеха. Мне так весело и хорошо. Не думала, что присутствие рядом малознакомого человека когда-то сможет сделать меня такой счастливой.