Теперь в тупике оказался я. Живая и мертвая кучи – это что? Живой и мертвый город? Орзаммар и Боннамар? Наверное.

– Живая.

– У, – провыл Рук и припечатал – Нет.

Я с трудом подавил разочарованный вздох.

– Почему?

– Далеко. Рук забыл. Хотел забыть. – Он вдруг скакнул в сторону и замолотил ножом в стену. Я дернулся. – Рук-рук! Рук-рук-рук!!!

– Хорошо! – крикнул я. – Хорошо, Рук, ладно!

Он успокоился так же быстро как и разозлился. Внимательно осмотрел нож на предмет повреждений.

– Хороший.

Я некоторое время помолчал, давая ему прийти в себя, потом поинтересовался.

– А мертвая куча? Дорога к мертвой куче?

Если уж мне не светит Орзаммар, то стоило поискать легионеров.

– Мертвая куча – яма – непонятно отозвался вурдалак, но в этот раз спокойно. – Дырка. – Он словно пытался вспомнить нужное слово. – Канава. Рук-рук. Ров. Далеко.

– Как далеко? Сколько… сколько спать?

Он выпустил ножик и посмотрел на пальцы, шевеля ими, как червяками. Пальцы были разной длины.

– Десять?

Я тихонько ругнулся. Мне не протянуть десять дней.

– Другая жижа? – спросил я.

– О. – протянул он и воскликнул, словно до него это только что дошло. – Стекляшка пьет! – Подумал и добавил. – Стекляшку сломали. Рук. Но стекляшка пьет.

– А ты нет?

– Рук? Рук ест! – он толкнул наполовину разделанный труп порождения. – Пить нет! Рук сломанный. – Гном вдруг схватился за голову и закачался вперед назад. – Сломанный-сломанный Рук!

– Рук, хватит!

– Сломанный! Сломанный! – верещал гном.

– Рук, заткнись! – я метнулся вперед и, преодолевая отвращение, ухватил вурдалака за плечи. Не хватало чтобы он разбил себе голову. Он моментально затих.

– Рук, мне нужна другая жижа. Мертвая куча, дырка. И другая жижа.

Гном поднял ко мне изуродованное лицо с белыми глазами и неожиданно спросил

– Друг?

Я сглотнул.

– Друг.

– Рук покажет. Рук-рук! – Он моментально отскочил назад, схватил кусок мяса и бросил в меня. – Стекляшка есть! Стекляшка спать! Рук! Потом идти!

Я с сомнением посмотрел на кусок мяса в руке.

– Друг? – немного угрожающе переспросил вурдалак.

Больше еды здесь нет. За десять дней я умру. Даже если Рук отведет меня к воде. Умирать нельзя. Меня рыжая ждет.

– Друг – подтвердил я и затолкал сырое мясо в рот.

Четыре. До источника воды, или как говорил Рук – жижи, оказалось четыре дня ходу. Почему он меня повел – не знаю. Скорее всего, вурдалаку было все равно. Мне бы точно было все равно, если бы я дошел до такой жизни, и при этом сохранил хоть какие-то остатки рассудка (а Рук сохранил). Охотиться, сидеть на месте, идти куда-то. Какая разница. «Сломанный! Сломанный!» Зачем вообще такая жизнь?

А тут появился я. Цель. Друг. Когда я вспоминал это слово меня передергивало. Хотя, в этом жутком мире так оно и было. Мы шли вместе, спали вместе и дрались вместе. И не пытались друг друга сожрать. Готово, Рук мой лучший друг.

Глубинные Тропы… Глубинные Тропы это страшно. Хотя, это не то слово. Ни Фен-Харела вы меня не понимаете, нужного слова вообще нет. Может, только в языке гномов, которого я не знаю, да и то вряд ли. Когда выйду отсюда – если выйду – ноги моей больше не будет под землей. Никогда в жизни. За все золото мира.

Жара. Постоянная непрекращающаяся жажда. Тяжесть камня над головой, спертый воздух. Голод, от которого спасаешься мясом порождений тьмы, или, если повезет – глубинных охотников, мелкие такие ящерки. Хищные. И беспрерывный страх. За любым поворотом – враг. Или у тебя за спиной – враг. Или на потолке – враг. И враг это не тот, с кем у тебя политические разногласия – враг это еда. И ты для него – еда. Банка с пауками. Большая и темная. И ты – паук. Маленький такой паук.

С большими пауками мы тоже столкнулись – здоровенные твари размером с хорошего мабари. Быстрые как ветер. Со Скверной капающей со жвал. В одной из пещер, когда я совсем не ожидал подвоха, они попадали на нас сверху. Выжили только чудом, Рук потом полчаса вырезал меня из паутины.

Трижды встречались с порождениями тьмы. Один раз на нас из бокового туннеля вывалился огр со свитой. Я уже попрощался с жизнью, но как ни странно мы победили. Что еще более странно – с тварью разобрался вурдалак, пока я крошил более мелких порождений – вскарабкался монстру на шею и затыкал редклиффским ножиком.

И вот, четыре перехода спустя, перед нами открылся заброшенный форпост. Пробитая стена, полуразрушенные дома, засыпанные камнем улицы. Не Боннамар. Но важная веха, мы дошли сюда и выжили. Я выжил, для Рука-то такая жизнь привычна.