На молодом мужчине был охотничий наряд. Охотник?

– А я хозяйка, Данко, сын егеря, что в Серых Высях.
– это поселение далеко находилось от сердца леса.
– Как отца не стало, так его место и занял. За лесом приглядывал. Там медвежонок меж сосен застрял, вот я его и спасать и бросился. А тут мать его, нагрянула. Еле ноги унёс. И заплутал немного .Тяжко идти было, ночь, ничего не видать, умаялся, сел под дубом прикорнуть. А проснулся. Так дороги найти не могу. Сколько дней брожу, да только зря. Леший балует. Не отпускает домой.

Я внимательнее на призрака посмотрела. Рваная рана на боку, вполне могла быть от лап медведя, и смертельной. Жалко мне стало парня. Молодой такой, не понял что умер.

– Ты Данко, не сердись за правду мою. Да, только не леший тебя держит, а смерть не пускает. Умер ты Данко, в лесу Северном. А я нового хранителя ищу, всех духов созываю, вот ты и пришёл, на свет пламени костра моего заговорённого.

Призрак повесил голову.

– Вот оно как, хозяйка. Я думал о том, да только матери и братьям своим обещал вернуться, в то и верил что жив.

Я пригорюнилась, но отступать не была намерена.

– Вот как мы поступим Данко. Ты пойдешь ко мне на службу, там и наведаешь семью свою, исполнишь обещанное, будешь их в лесу оберегать. Согласен?

Призрак кивнул и сказал.

– У меня еще просьба есть хозяйка, коль в услужение к тебе пойду. Позволь отдать моё бренное тело родным. Когда я лесным духом стану, смогу это исполнить.

– Хорошо, исполним.
– Ответила я.

– Что ж будь по твоему.

Афоний затушил костер, а я зажгла лучину для Данко. Лесные снова стали призрачными зверьми, зарычали и пришлые призраки разлетелись кто куда. Лесные сомкнули круг вокруг Данко, а я читала заговорённые слова. Свет вспыхнул, и новый леший ступил на траву. Русоволосый бравый юноша, с топориком на перевес. С голубыми как небо глазами, и маленькими веснушками на курносом носу. Теперь водяницы, точно вон из кожи полезут.

– Вот и славно, вот и ладно.
– облегченно выдохнула я, и провалилась во тьму.

Сознание возвращалось медленно, словно из-по толщи воды. Дядька Никодим, сидел у моей лежанки, и с Данко разговаривал. А как я очнулась, так чашку к губам и приложил.

– Сколько я спала?
– просипела я.

– Так почитай утро нового дня. Ты лежи Велимирушка, силы-то свои на хорошее дело потратила. А я, Данко в дела и заботы посвятил. Афоний ему помогать согласился. Как подмастерье.

Я оглянулась на нового лешего и его помощника. Афоний казалось еще меньше стал. Младший дух теперь.

– Я хозяйка Велимира, работу принял. Чего не знаю, мне Афоний подскажет, не пропаду. А ты отдыхай. Да сил набирайся.
– сказал Данко.

Я откинулась на подушки. Силы- то, как раз и не было. Слабость и разбитость.

– Не умеешь ты еще, Мира, брать магию. Надо учится, а то совсем зачахнешь.
– бурчал домовой.

А я взяла себе на заметку, учится поглощать силу природы. В старом талмуде, был описан процесс. Да я и сама его знала, теть Зина постоянно меня этому учила. Да только, что ребенку сидеть и лес слушать, ребенку хочется играть и бегать. Сейчас я была благодарна тёткиной науке.

На следующий день я лежала пластом, и последующие пять тоже. Заботу обо, мне взяли на себя домовой и Данко. Я не знала где он жил теперь, но с самого рассвета он работал, и ко мне заглядывал. В последние дни цветы стал приносить. Где только находил. Никодим хитро улыбался, а я не понимала причин его веселья.

Вот недельку спустя, я все же вышла из избы. Мне нужно было как и учила тётка, пойти к самому большому дереву, научиться слушать и беседовать с ним. Проникать в саму суть, и становиться частью его. Только так, я смогу, получить силу природы. Тропки были более ухожены чем раньше, и сухостоя вроде бы меньше стало. Поодаль было слышно стук. Словно кто-то рубит дрова. Так и оказалось. Новый леший рубил сухое дерево, а бурый медведь таскал пеньки, и большие поленья.

– Здравствуй Данко!
– радосно улыбаясь окликнула хранителя.

– Здорова будь хозяюшка леса!
– отирая пот со лба проговорил он.
– Ты чего поднялась? Надобно чего? Слаба ты еще ходить.

Юноша подошёл ко мне, и стал брать на руки.

– Да ты что, Данко?!
– завопила я.
– Лучше мне, лучше. Шатает немного, но силы восстанавливаются. И зови меня Велимирой.

Данко немного зарделся, и отвёл глаза.