– О! Вова!
– Улыбнулась она припухлыми губами.
– И что?

– Ну...это...вот... с-с-с тренировки...
– Еле выговорил он, как будто раненый в самое нутро комиссар. Комиссаром он себя не ощущал, но раненым и, именно в нутро, точно был. Внутри становилось горячо. Но если не раненым, то наверняка ушибленным.

– Тренируйся!
– Разрешила она и, повернувшись, пошла со двора. Её круглый, ехидно подмигивающий от ходьбы зад, влёк его за собой к невероятным приключениям уже прошедших снов. Когда она свернула за угол, наваждение спало. Он хотел лихо перекинуть ногу через раму, но зацепился рогаткой, торчавшей из кармана, за узкое сиденье велика. Грохнулись оба.

– Понятно?
– Строго спросил он окруживших его пацанов, когда поднялся. Те, соглашаясь с ним, закивали, не понимая, что или в чём должно быть понятно.

Вова вынул рогатку из кармана и отдал младшему брату - Гене.
– Владей пока!

Вроде вывернулся из непростой ситуации, поэтому поскорее постарался уехать со двора.

Резина на рогатке хоть и была медицинской, но плетёной. Никому, даже Вове не удавалось сильно оттянуть её, но и нескольких сантиметров хватало для того, чтобы камень, хоть и летел недалеко, но сильно. Поэтому рогатка выполняла декоративную роль. Это как кортики у военных моряков. Кортики были настоящими, но вряд ли нашёлся бы морской офицер, который знал, как им владеть в абордажном бою. Поэтому торчащая из кармана штанов рогатка, придавала Генке особый статус. Хотя бы выделяла его из других. Поэтому он, как и Толик сидел на столе в беседке, опираясь кедами на скамейку.

В беседку ввалился Витёк. Бисквит был жирный, через чур сладкий и, просто так жевать жвачку, только ради понтов не хотелось. Но понты требовали заменить не подаренный велосипед, на что-то не столь весомое, но более экзотическое, а заграничная жвачка, в таком случае была более, чем уместна. Витёк, поэтому, только и взял одну пластинку. Отдавать её, другим, самому не попробовав, было кощунством. Чтобы жевать самому требовались морально-волевые усилия. Для этого был необходим целый ритуал, разработанный, конечно, не Конфуцием, а самим Витей.

Толик и Генка раздвинулись в стороны, оставив, таким образом, место для триумвиратора. Витя, как обычно это делал, подпрыгнул, чтобы приземлиться задницей на стол. Но не тут-то было, бисквит настолько отяжелил Витю, хотя такие прыжки на стол для него были обыденностью, но он, в этот раз, пролетал мимо фанерной крышки стола. Помощь и Толика и Гены пришла вовремя. Они схватили его под мышки и втянули на стол. Не дали опозориться. После того, как мама объявила, что ему уже двенадцать он уже перестал считаться непонятно кем. Уже не малышня, но уже подросток.

Витя начал ритуал приобщения к заграничной редкости.

Достал пластинку. Показал всем, даже самым маленьким, что на ней нарисовано и написано. Даже настолько отважился, что некоторым, в знак особого уважения, дал подержать и понюхать. Кое-кому и такого приобщения к заграничной жизни стало достаточно и неинтересно.

Мелкие побежали играть в вышибалы. Магия заграничной чудесности на них не подействовала. Логика была первобытно проста: зачем жевать, если есть нельзя? Это же не гудрон! Витя с некоторой обидой, смешанной с раздражением, посмотрел на Толика и Генку. Шоу провалилось потому что массовый зритель свалил. Он развернул обёртку. Пластинка, как девушка в постели на шёлковых простынях, заждалась его и активности не проявляла.

– Дай мне!
– Протянул руку к обёртке Толик.

– Маску, Медведей и две Каракумы!
– Отдал её Витя.

– Замётано! Вечером занесу!
– Принял сделку Толик. Он уже прикинул что за это у Борьки выменяет две Маски, две Белки, Красную шапочку и Галактику. Игра в фантики, в зависимости от самих фантиков делилась на высшую и низшие лиги. Все названные фантики предназначались только для высшей лиги.

Поскольку изображать процедуру торжественного жевания было не перед кем, а жевать впустую такую ценность не хотелось, Витя решил отложить ритуал жевания, но тут заметил приближавшегося к ним Мишку с соседнего двора. Тот шёл как по минному полю. Медленно и оглядываясь. Шастать в чужих дворах не запрещалось, но и не приветствовалось. Можно было и из рогатки схлопотать.

– У вас тут котов под рукой нет?
– Смахнув пот со лба облегчённо спросил Мишка.

– А зачем тебе наши коты?
– Подозрительно прищурился Толик.

– Для спаривания!

– А чего это?
– Удивлённо спросил Генка. Ему это представилось как задачка по арифметике. Спаривать это как удваивать, только пары. Дважды два - четыре! Значит спаривание связано с арифметикой. Маленький урочек среди летних каникул? Бедный Мишка на каникулах ничего другого не нашёл, как заняться арифметикой!

– Деревня. Если не знаешь, значит мал, чтобы знать!
– Пренебрежительно покосился в его сторону Миша. Он тоже не знал. Для того, чтобы узнать, подрядился кота найти для соседской кошки, у которой внезапно началась течка.

– Не... нечего на каникулах задачки решать...

– Мы тут жвачку жуём!
– Глядя в сторону произнёс Витя. Это было сказано таким тоном словно эту американскую жвачку он вместо масла каждый день намазывает на хлеб.

Он открыл рот и положил пластинку на язык. Жвачка прилипла к нёбу. Пришлось языком сдвигать на зубы. Только после этого зачавкалось.