Они стукнулись чашками. Только после того, как первые глотки достигли желудка, Семён Абрамович понял, что от чая здесь только цвет, остальное или разведённый спирт или водка. Но запаха-то не было! Теперь он понял для чего пряник. Чайная церемония!

– Я что Генку с глаз сплавил?
– Спросил не столько Семёна Абрамовича, сколько себя Пётр.
– Не хочу чтобы он знал. Он эту рогатку натянуть не сможет. Здесь должен быть кто-то или постарше или покрупнее. Генк, ты не ушёл?

Генка давно бы ушёл, и переодеваться не надо было, но хотелось узнать о чём взрослые тереть будут... теперь он пожалел, что не ушёл, и придётся Толика заложить. Поэтому решил взять вину на себя, если дойдёт до допроса. Он прокрался в прихожую и буркнул.

– Ухожу!

– Ко мне!
– Отец, а за ним и Семён Абрамович не постеснялись зайти в тесную прихожую.
– Ты кому рогатку дал?

– Это я разбил!
– Генка уставился на свои кеды.

– На сколько подзатыльников спорим что ты врёшь?

– Может на один?
– Робко предложил Генка.

– Но от души! На!
– Протянул рогатку отец.
– Натягивай.

Как Гена не пытался резинка не удлинялась.

– Понял? Я её для Вовки сделал, а тебе ещё рано. Кому дал?

– Толику со второго подъезда.

– Этот шкет тоже не мог. Давай в позу!

Генка поставил левую ногу вперёд, руки согнул в локтях впереди себя, пальцы растопырил и доложил: К полёту в стратосферу готов!

– Пуск!
– Негромко произнёс отец и двинул ладонью Генку по затылку.

Эта стратосфера, была не стратосфера. Но с метр Генка пролетел прямо в настенную вешалку. Он быстро выскочил за дверь, пробежал через двор и выплюнул надоевшую и принёсшую столько страданий, жвачку. Он выплюнул её на асфальт с таким гневом, словно собирался казнить, а всего-навсего отправил в изгнание.

Увидев такое воспитание Семён Абрамович как-то расхотел проводить дальнейшее расследование. Неизвестно в какое пространство отправится Толик.

– Не слишком ли строго?
– Смущённо пробормотал он.

– Не слишком. Он может врать кому угодно: учителю, прокурору, начальнику, но не отцу. Я, считая, что он честен, начал бы биться за него, вот тебе это надо? Пошли на кухню! Я папаню Толика знаю, так что Абрамыч, разговор буду вести я!

– Почему? Моё же окно!

– Честь семьи задета!
– Пётр посмотрел взглядом Вито Корлеоне из "Крёстного отца".

Они допили чай и пошли к отцу Толика, но пошли не на квартиру, а в гараж, хотя это был обыкновенный сарай, обитый крашеным железом и с двойной воротиной.

Выходной день - святое и Тимофей был в гараже. Чуть ли не треть гаража занимал верстак с огромными тисками, тиснутыми с завода. В них, как обычно, была зажата какая-то железяка, по которой тот скрежетал напильником.

– Тимофей!
– Обратился к нему Пётр.
– У нас проблема, нужна твоя помощь!

– Когда проблемы, все идут ко мне за помощью!
– Откликнулся тот не прерывая работу.

– А Толик где?

– А он зачем?
– Тимофей отложил напильник в сторону, одной тряпкой обтёр лицо, а второй руки.

– Пока что вышли на него, но я не думаю, что это он! Человеку окно разбил из моей рогатки, которую выменял на жвачку у Генки.

– А почему не он?
– Как-то даже слегка обиделся за сына Тимофей.

– На!
– Протянул ему рогатку Пётр.

Тот схватил со стола гайку и заложил её в кожаную пяту и прицелился в сарай напротив. По закону подлости гайка выбрала сучок в дощечке и выбила его. Ладно глухой стук дерева, но звон пустого стекла?

– Вот это да!
– Пробормотал изумлённый Тимофей.
– Я её еле натянул. Да, это не Толик. Он где-то тут на моём велике катается. Вот до чего буржуи докатились, через резинку нам вредят!

Размашистым шагом Тимофей вышел из гаража. Вернулся минут через десять. Сообщил, что оказывается у дружка и соседа Толика по парте Вити Хромова сегодня день рожденья. Вот жвачка - это подарок. Он дал пожевать жвачку, а Толик рогатку. Витёк, случайно разбил стекло. Они испугались и убежали.

– Что за Витька?
– Поинтересовался Пётр.

– Да знаешь ты его! Кабанчик такой упитанный. Его мать с Украины, поэтому хлеб на сало мажет, а не наоборот! Хромов служил там, вот оттуда и привёз её. Пойдём к нему.