– Смотри!
– Крикнул Генка и показал на забор. От этого крика жвачка чуть не проскользнула в горло Вити и он поперхнулся. Наглая усатая морда лениво передвигалась по заострённым планкам штакетника. Самоуспокоенность подвела кошатину. Её чуть на разорвали пополам мальчишечьи руки.

– А как понять, кошка или кот?
– Философски спросил Толик и подмигнул Вите.

– Да это все знают!
– Ответил Мишка.
– Хвост кверху - кот. Вниз - кошка. Спасибо тебе Генка. Замолвлю за тебя словечко может и тебя допустят на спаривание.

Мишке этого тоже никто не обещал. Он поудобнее сжал лапки зверушки и поспешил в свой двор.

Жвачка особенного впечатления на Витю не произвела. Лучше, чем карамель, зато глотать нельзя.

– Ты так и будешь всю её жевать?
– Возмутился Толик.
– Тоже мне друг!

– На!
– Нехотя, всю в слюнях, протянул комок резинки Витя.

– Пойду из рогатки постреляю!
– Спрыгнул со стола Генка.

– А мне дашь?
– Поскольку Витя лишился жвачки делать ему тоже было нечего, так у него ещё и день рождения. Должен же Генка уважуху проявить!.

– С какой радости? Ты жвачку жуёшь, а я из рогатки стреляю!
– Вышел из беседки Гена.

Но тут из подъезда вывалили гости, которых провожали родители. Отец махнул рукой. Витёк неохотно слез со стола и заковылял к ним. Чуть было подзатыльник от отца не схлопотал за то, что сидел на столе.

– Пока Витьки нет, жуй!
– Протянул вытянутую в полоску жвачку Толик.
– А я пока постреляю из рогатки.

Гена не возражал и молча положил рогатку на стол. Чтобы Витька сразу не увидел как он жуёт несанкционную жвачку, он отошёл за кусты и начал усиленно перетирать её между зубов. Не знал, но жевал как умел. Но Витя вернулся гораздо быстрее, чем рассчитывали его однодворцы. В этот момент Толик пытался растянуть резинку рогатки, но у него не получалось.

– Ты проглотил?
– Из-за спины оскорблённо крикнул ему Витя. Он планировал эту жвачку дожевать.

– Нет.

– А чего не жуёшь?

– Генке дал!

– А у меня чего не спросил? Тоже ты мне лучший друг! Он ещё не достоин мои жвачки жевать!

– Да... я ... это... хотел салют в честь твоего дня рождения устроить!
– Не слишком быстро нашёл что ответить Толик.

– Молодец! Дай я сам!
– Толик медленно протянул рогатку.

Не признаешься же другу, что натянуть, хоть как-то, резинку рогатки ни разу не удалось. Витёк поднял рогатку вверх и начал натягивать резинку. Чем сильнее он тянул, тем ниже опускалась рука. Силы в руках покинули его, пальцы разжались и камень полетел. Не вверх, не далеко, а в ближайшее окно на втором этаже. Громкий звон разбитого стекла доложил, что салют всё-таки состоялся. Витёк растерянно выронил рогатку, испуганно оглянулся и бросился наутёк вслед за Толиком.

Генка, услышав непривычные звуки, вышел из-за кустов посмотреть откуда они взялись. У беседки стоял невысокий, худощавый, чернявый с тёмными, грустными, большими глазами мужчина в рубашке с короткими рукавами. В руках он держал Генкину рогатку и внимательно рассматривал её.

– Твоя?
– Встряхнул тот добычей.

– Моя!
– Протянул к ней руку Генка.

– А зачем ты мне окно разбил?

– Я не разбивал.

– А зачем за кустами прятался?

– Я не прятался.

– Писал?

– Нет, жевал!

– Что жевал?
– Не понял мужчина и посмотрел на Генку с подозрением. Вроде и не врёт, но что в кустах можно жевать? Да и зачем?

– Жвачку! Вот!
– Генка постарался распахнуть рот посильнее, как на приёме у зубного врача.

Мужчина не постеснялся осмотреть ротовую полость. Потом задумчиво-растеряно посмотрел на Генку.

– Седьмой и двенадцатый кариес! Отец в наличие?
– Генка кивнул.
– Тогда пошли к нему.

– Пошли.
– Идти пришлось недалеко, до дома напротив. Так вдвоём в квартиру и зашли.

– Пап! Ты дома?
– Во весь голос заорал Генка.

– Чего орёшь?
– Вышел с кухни папа со здоровым ножом в руке. Рубал капусту для щей.

– Ваш сын? Рогатка его?
– Вместо приветствия спросил чернявый.

– Нет, не его, старшего, Вовки!

– Хорошая рогатка!
– Похвалил её чернявый.
– Только окно мне разбила.

– Когда?

– Только что!

– Тогда не Вовка. Они с матерью картошку окучивают! Малой не мог!

– Так он и мне не признался! Этот-то почему не мог?
– - Не понял чернявый.

– Вас как звать-то? А то разговор будет долгий, сядем на кухне чайку попьём! А ты Генка дуй на огород, окучивать помогай. Переодеться не забудь!

– Семён Абрамович!
– Протянул руку с рогаткой для пожатия чернявый, но увидев её в руке, подал левую. Генкин отец невозмутимо пожал и её.

– А меня Пётр, можешь Петя. Пошли на кухню!
– Пётр воткнул нож в ещё не оструганный капустный бок.
– Чай будешь?

– Жарко же!

– А у меня холодный, на смородине заваренный.
– Пётр достал чашки, литровую банку из холодильника и разлил в них ровно до золотистой каёмочки. Из пакета на столе достал два пряника.
– Чай хоть и на ягодах, но не слишком сладкий! Давай за знакомство.