– Мы знаем все про Холмы. Мы даже сделали карту Теней, - добавила Энн.

– Идите за нами, - Мэри схватила за руку Бетти. Рука у нее была очень холодная.

Энн взяла под локоть Рубашечника и повела вперед, в самую глубь темной пещеры.

Глава 8.

Больше всего Бетти поразили даже не две одинаковые девочки, а то, что в пещере у них был целый дом. Она разглядывала стол, стулья, большую кровать и удобные полочки с чайником и двумя чашками и недоумевала: откуда такое в Тенях? Она видела достаточно, чтобы решить, что цивилизация сюда еще не добралась.

Мэри взяла чайник с полки и, встретившись взглядом с Бетти, ответила на невысказанный вопрос:

– Все вокруг создано из наших Нитей Памяти. Поэтому не удивляйся сильно.

Легко сказать - не удивляйся! Рубашечник закашлялся, услышав такое объяснение, и Бетти подбежала, чтобы похлопать его по спине. Отдышавшись, Рубашечник спросил:

– Как вы так используете Нити? Я слышал, что подобное возможно, но ведь это значит навсегда расстаться со своими воспоминаниями...

– У нас есть некоторый резерв, которым можно пожертвовать, - объяснила Энн.
– К тому же мне совсем не обязательно помнить этот стол. Он ничем не поможет, если будет в моей памяти. А сидеть за ним гораздо приятнее.

– И мне приятнее спать на мягкой кровати, а не вспоминать о ней, ежась на колючей хвое Леса!
– добавила Мэри и начала разливать по чашкам чай.

Это был самый настоящий чай! Горячий, хотя Бетти понятия не имела, откуда они взяли воду и заварку. Но ответ тоже нашелся просто: в чайнике сиял кусочек нити.

– Это наша память о чае, - сказала Энн и протянула чашку Рубашечнику.

– Мы помним очень много чая, поэтому пейте, не стесняйтесь: нам хватит еще надолго, - Мэри пригласила Бетти к столу.

Бетти поднесла чашку к губам. Это оказался очень хороший чай, такой часто подавали к столу у нее дома. У Бетти комок подкатил к горлу от этих мыслей. Она вдруг вспомнила родителей и поняла, как сильно соскучилась по дому, по улице Высоких Осин, по соседям и даже по задаваке Энии Мораг. Ей захотелось снова оказаться в своей комнате с черными наволочками, надеть идиотское парадное платье и есть чудесный торт, заказанный специально для нее.

Он моргнула, прогоняя слезы, и подняла голову. Рубашеник смотрел на нее в упор, и в его чудесных серых глазах читалась тревога. Бетти улыбнулась ему и сделала еще глоток чая.

Рубашечник с сомнением отвел взгляд и обратился к близняшками:

– Расскажите нам, кто вы такие? Если вы не сестры, то кто вы тогда? Я никогда о вас не слышал, хотя уже давно в Тенях.

– Мы - Мэри-Энн, - сказала Энн за обеих.
– И мы почти ни с кем здесь не общаемся. Нам достаточно друг друга. Другие Сплетенные бегают и ищут свою память, а нам и тут хорошо. Мы не хотим обратно, хватит с нас.

– То есть, поначалу мы тоже искали свою память, а потом решили сделать вот это вот.
– вставила Мэри.

– Вообще-то я оказалась здесь первой, - внесла уточнение Энн, - и некоторое время бродила в Холмах и искала свои нити. Но их было очень мало.

– Все потому, что Ткачиха еще не сплела меня. А когда сплела и мы встретились, мы решили, что так намного лучше.

– И все-таки я не понимаю... Как это получилось?
– допытывался Рубашечник.

Бетти слушала молча. Ей до жути было интересно, что же скажут Мэри и Энн.

– Вообще мы когда-то были одной девушкой по имени Мэри-Энн, - объяснила, наконец, Энн.
– И однажды Ткачиха начала плести нашу жизнь. Но мы - тогда еще я одна - поняли, что происходит, достаточно рано и решили бороться. Мы, то есть я, понимали, что плетение - это смертельная болезнь, от которой нельзя сбежать, но можно отсрочить. Мэри-Энн была врачом, но мечтала писать книги. Поэтому нам удалось создать вторую личность и спрятать ее в глубине первой, чтобы Ткачиха не заметила. Так появилась Мэри. И, когда Ткачиха сплела Энн и утащила ее в Тени, Мэри осталась жить нашу жизнь в нашем теле.

– Мы выиграли несколько лет!
– гордо сказала Мэри.
– За это время я успела написать книгу о Ткачихе. Вернее, я так ее не называла, я использовала серьезные научные термины для того, чтобы описать свое состояние, но суть была та же.

– Книга стала бестселлером, а Мэри-Энн прославилась на весь свет!

– И потом уже Ткачиха меня заметила и доплела. Там, признаться, немного оставалось, но это того стоило!

– С тех пор мы живем здесь, в Холмах.

Рубашечник и Бетти переглянулись. По его растерянному взгляду Бетти поняла, что история чересчур невероятна даже для него, вроде как местного жителя, всякое повидавшего.

– Между прочим, когда мы встретились, то оказалось, что мы совершенно разные, - сказала Энн.

– Она вечно со мной спорит!
– тут же сказала Мэри, и девочки засмеялись.

– А сколько вам было лет, когда вас сплели?
– застенчиво спросила Бетти. Она не была уверена, насколько вежливо задавать такие вопросы, но любопытство пересилило: девочки выглядели такими молодыми, но по их рассказам выходило, что они прожили долгую жизнь.

– Нам?
– девочки переглянулись.
– Мы не помним!